ТAТЬЯНA ЯШНИКОВА АКА RATTY - Татьяна Козырева (экс-Яшникова)  - биография

[email protected]


    
Прикольные случаи из моей практики / Стремные случаи из моей практики

    Версия от 08.2006. специально для сайта Академии Вольных Путешествий.

© Т. Козырева, 2010

Название книги говорит само за себя. Это короткие рассказы об интересных случаях, связанных с путешествиями, произошедших с 1996 по 2009 год – с тех пор, как я начала путешествовать автостопом. Какой у меня стаж сейчас – трудно сказать, бросила считать после четвертого экватора (экватор равняется 40 000 км). По меркам нашей тусовки, за рубежом я бывала мало: только половина стран Европы, США и Китай, да и по СНГ путешествую не так много – уже больше половины времени сижу дома. Но в поездках, да и не только, случалось такое, чем стоит поделиться.

СОДЕРЖАНИЕ

  

ПРИКОЛЬНЫЕ СЛУЧАИ ИЗ МОЕЙ ПРАКТИКИ

 

Что вы делаете на трассе?........................................................................1

«Жмурики»…………………………………………….………………...1

На пальцах………………………………………….……………………2

Как питаются в путешествиях……………….…………………………3

И еще о режиме питания……………………….……………………….3

Пироги русские с мясом…………………………….…………………..5

Как нас принимали за гастарбайтеров…………………………………6

Нежданная аудиенция у римского папы……….………………………7

Спасение на водах……………………………………………………….8

Как это – не путана?..................................................................................9

Не ездите в Голландии женской двойкой……...……………………..10

Неудачный гидростоп……………………...…………………………..11

Постель из ежевики………………………..…………………………..12

Труба с муравьями……………………………..………………………13

Ночевка на крыше автобусной остановки……..……………………..14

Голубцы для бомжей…………………….…………………………….15

Питерская интеллигенция……………….…………………………….17

Гонки и гонщики………………………….……………………………18

Выезд на главную дорогу……………….……………………………..19

Земля русская……………………………….…………………….….…19

Кришнаит с талантом домушника………….…………………………20

Как Книжник залил слезами три квартиры………………………..…22

Хочу эту машинку!..................................................................................23

Ментовские забавы…………………………………………………….25

Как мы репетировали консумацию…………………….……………..25

Где они нашли туалет?...........................................................................27

Эффект китайской пищи………………………………………………28

Китайцы – конкретные пацаны……………………………………….28

Рикша-обманщик……………………………………………..………..29

Пантомима в аптеке……………………………………………….…..30

Мытье под водокапом………………………………………..………..31

Люди-магнитофоны……………………………………………...…….31

Bathroom Hitchhiking (Автостоп в сортире)……………….…………32

Парковочные ящерицы……………………………………………...…33

От ночлега в душе до ночлега в ванне………………………….…….33

Их нравы……………………………………………………………..…35

Ресторан с гусями и козами………………………………………...….35

I Hitched the Sheriff (but I didn’t Hitch the Deputy)……………...…….35

Непереводимая игра слов……………………………………………...36

Техасский гей – фанат КГБ…………….………………………………37

Сюжет для Михаила Задорнова………….………………………...…..39

Брайтонский бич…………………………………………………….…39

Русская снаряга – наша национальная гордость……………………..41

У Пегги жил ученый глист…………………………………………….42

Поездатый Новый год………………………………………………….43

Как я разбила пластиковые бутылки……………………………….…45

Братск – город братков………………………………………………....47

Канский фестиваль…………………………………………………..…47

Да будут прокляты встречные перевозки…….……………………….47

Эвенкийская журналистка……………………………………………..47

Справка о тормозах…………………………….……………………….48

Печати дорожной службы…………………….………………………..49

Разумные северные собаки…………………………………………….49

Проект «Русская газировка»………………………………..………….50

Еще о свойствах нашего снаряжения……………………………….…51

Виртуоз губной гармошки в утреннем метро…….……………………51

Ирландец с пивной фамилией…………………….………………….…53

Китаянка, любившая кильку в томате………………………………….53

Про панка…………………………………………………………………54

Как нас принимали за ваххабитов………………….……………..…….55

Шишкина дача……………………………………….….………………..56

Сущность пеших походов……………………………………………….57

Про Грушу и мужа……………………………………………………….58

Два номера…………………………………………………………..……59

Утро вечера мудренее………………………………………………..…..60

Стеснительный фотограф из «Плейбоя»………………………….…….60

Продолжение следует………………………………………………….…62

 

 

СТРЕМНЫЕ СЛУЧАИ ИЗ МОЕЙ ПРАКТИКИ

 

Дорожный рэкет……………………………………………………….…63

Наркоманы за рулем……………………………………………………..64

Душевнобольной водитель…………………………………………...….67

Три аварии…………………………………………………………..…….70

Воровство……………………………………………………………..…..72

Ментовской беспредел…………………………………………….……..78

Тюряга-1: мы не хотели, но нас посадили………………………………80

Тюряга-2: мы хотели, но нас не посадили………………………………86

Дружественные бандиты…………………………………………………92

Мороз и вера в человечество………………………………………….…93

Дикие животные…………………………………………………………..95

Безбашенный напарник………………………………………………..…98

  

Об авторе…………………………………………………………………102

Пафосное посвящение

Посвящаю книгу

и всю свою жизнь

борьбе за НЕРАВНОДУШИЕ

 

Равнодушие людей к происходящему, к самим себе и другим – самое страшное, что может быть с людьми. А самое страшное, что может быть в отношениях людей – равнодушие демонстративное. Оно несравнимо опаснее открытой злобы, потому что не привлекает к себе внимания, и творит свою разрушительную работу незаметно.

Одно существо – его даже невозможно считать человеком – три года назад привело меня в состояние, подобное смерти. Оно повредило психику еще нескольких знакомых тем, что называет «проповедованием религии» безразличия. Опасность для человечества – я не преувеличиваю – состоит в том, что у каждого в душе есть склонность от слабости защищать себя «броней» безразличия. Как результат – хоронить под ней себя и близких. Незаметно, без резкого осуждения, но и без поддержки окружающих. Что мы не замечаем, то не можем вылечить.

Давайте проповедовать и практиковать неравнодушие!

И не позволять идеологам пофигизма губить нас.

 

Любые совпадения имен и событий не являются случайными. Если кто-то из участников описанных событий обнаружит фактические ошибки изложения, я внесу исправления в последующие издания, либо опубликую официальное опровержение в той форме, какую выберет недовольный. Однако мое личное отношение к событиям и участникам является моим личным отношением, и исправлению по просьбам участников не подлежит.

         Отзывы с удовольствием принимаю по адресу: ratty[email protected]mail.ru

 

 

ПРИКОЛЬНЫЕ СЛУЧАИ ИЗ МОЕЙ ПРАКТИКИ

 

Покуда ноги есть,

дорога не кончается,

Все не кончается

и не кончается.

Покуда **па есть,

с ней что-то приключается,

Все приключается

и приключается…

Иваси

 

 

ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ НА ТРАССЕ?

 

Мы с Ирой Морозовой ехали в Италию. Погода была прохладная, и наши клубные футболки «Школа автостопа» скрывались под верхней одеждой.

Один польский драйвер любезно подвез нас «сколько по пути», но никак не мог взять в толк:

- Италия - понимаю, туризм, достопримечательности. Но это далеко отсюда. А что же вы, такие милые девушки, делаете в нашей стране на дороге?

Мы синхронно, не сговариваясь, демонстрируем: я расстегиваю молнию куртки, Ира таким же решительным жестом задирает анорак. Мужик опешил:

- Не надо, не надо! У меня жена...

- Да ты не понял! Мы спортсменки! Это наша клубная форма, у нас Чемпионат Европы по автостопу!

 

 

 

«ЖМУРИКИ»

 

Мы с Ирой Морозовой возвращались из нашей первой зарубежной поездки в Италию. Смешно вспомнить: выезжая из дома, мы стремались ночевать в лесу. Но месяц вольной хитч-хайкерской жизни в благоприятной среде Западной Европы напрочь избавил нас от комплексов по поводу места для ночлега.

На автопереходе в Бресте очередь движется еле-еле. Даже если подсесть в машину перед самой таможней, приходится ждать несколько часов: то польский чиновник пошел покурить, то белорус отошел пописать. Когда мы наконец попали на родную территорию, уже стемнело, и везти нас никто не хотел: все готовились ко сну. Мы решили последовать их примеру. Недолго думая, подошли к погранцам и попросили разрешения переночевать:

- Мы путешественницы, возвращаемся из Италии. Можно нам постелить спальники рядом с постом?

- Где?!

- Да вот тут, в кустиках. Это не запрещено?

- Ну... нет такой инструкции.

- Значит, не запрещено. - И бодрым шагом топаем в кусты.

Ночью было прохладно, и мы завернулись в спальники с головами. И вот сквозь некрепкий утренний сон я слышу голоса:

- Прикинь, зашел в кусты, блин, по нужде, а там... жмурики!!

- Да это не жмурики, это итальянцы. Спят.

 

 

 

НА ПАЛЬЦАХ

 

Ехали мы со Светой Астрединовой по Франции. Языка местного обе не знали, общались по-английски или отдельными фразами из разговорника.

Вот стопится некий драйвер. Подбегаю, со скрипом воспроизвожу стандартное приветствие, называю наш пункт назначения и спрашиваю, куда едет он. Ответ мне ни о чем не говорит. Прошу француза показать по карте, но он не ориентируется.

- Do you speak English?

- No.

- Parlo Italiano?

- No.

Я грустно смотрю в пространство и бормочу себе под нос:

- Блин, придется на пальцах...

Француз пристально, но без всякого выражения смотрит мне в лицо и отвечает на чистом русском:

- Ну что ж, придется на пальцах.

Оказывается, Сергей полтора года назад завербовался в Иностранный Легион. Ох, и вдарили мы с ним по водочке на берегу французского озера под интернациональной луной!

 

 

 

КАК ПИТАЮТСЯ В ПУТЕШЕСТВИЯХ

 

Возвращались мы с Ирой Морозовой из Италии. Как водится, поиздержавшись. У нее оставался показной НЗ - 50 долларов для предъявления на границах. А я спустила последние деньги на фотопленки еще на острове Капри. У пленок такое свойство: сколько ни возьми, все равно мало будет.

И вот мы уже в Словакии, спешим домой к своим делам. Похудевшие и загоревшие. Попался нам водитель собственного автобуса, чрезвычайно довольный своим благосостоянием. Везет нас и потрясается: как же мы переносим такие лишения.

- А чем вы питаетесь? Деньги-то у вас остались?

- У меня - нет. Еще в Италии кончились.

- И как же дальше?!

- Нормально. Люди без еды два месяца выживают. А нам до дома от силы четыре дня осталось.

Это я просто так сказала, чтобы цивил понял, что путешественники - не какие-нибудь неженки. А нашего бюргера чуть кондратий не хватил.

- Четыре дня?! Без пищи! Да я четыре часа не могу терпеть! Мне тут жена еды наготовила - держите!

И вручает объемистый пакет с бутербродами, пирожками, сыром, салом...

- Да нам столько не унести!

- Кушайте, кушайте!!! А я себе еще куплю.

Я часто думаю: зачем люди боятся остаться без средств к существованию, нервничают, униженно просят о помощи? Все помнят начало фразы булгаковского Воланда: «Никогда и ничего не просите, и в особенности у тех, кто сильнее вас». Но почему-то мало кто помнит ее окончание: «Сами предложат и сами всё дадут!»

 

 

 

И ЕЩЕ О РЕЖИМЕ ПИТАНИЯ

 

Мы с Алексеем Морозом возвращались из Болгарии. Выезжали мы с довольно солидной суммой, но, соблазнившись местной дешевизной, все прокутили. После поборов на всех границах у нас осталось на двоих 5 DM и 1$. А из еды - одно сухое молоко. Последние дня три мы питались им и батонами.

Одолели мы румынско-украинскую границу и подсели в легковушку к двум дядькам. Один оказался украинцем, другой - болгарином. Ехали они к украинской жене болгарина в Староконстантинов. Этот интернациональный экипаж тоже изрядно пошерстила таможня. К машине нестандартной марки (болгарской) прикопались все, кому не лень, даже за экологию несправедливо содрали. А последние копейки вытрясли менты за превышение скорости. Мы старались отмазать несчастных, но не смогли.

На первой же заправке драйверы попросили у нас в долг сколько-нибудь, чтобы дотянуть до дома, а это без малого 250 километров. Обещали сразу вернуть с лихвой, накормить и спать уложить. Мы бы и рады, но на наши скудные средства бензина удалось купить явно недостаточно. Мужики стали искать, что бы продать. Но чтобы продать что-нибудь ненужное, нужно купить что-нибудь ненужное, а у нас денег нет. Пытались впарить домкрат, но на него никто не позарился.

Машину кормить нечем, а людей и подавно. Едем с раннего утра, в четырех животах бурчит. На одной из стоянок мы нашли айвовое дерево. Но айва не вызрела. Откусили по кусочку - только гадкий вкус во рту остался. В другом месте рос грецкий орех. Нашли четыре ореха, но расколоть смогли только два: такая скорлупа. Два других расплющились в кашу. Представляете, какой облом!

 

Леша утешал всех:

- Доктор Брэгг рекомендует лечебное голодание. Давайте думать, что нам это на пользу.

Вечерело. Стрелка давно показывала пустой бак. Последние 30 км мигала красная лампочка, и раздавался тревожный писк. Под горку мы ехали накатом - с выключенным двигателем.

Все-таки дотянули. Часов в десять вечера многострадальная машина своим ходом въехала в уютный украинский дворик, там и заглохла. Нас с распростертыми объятиями встретили заждавшиеся родственники и тут же усадили за стол. Представляете себе хохляцкий праздничный стол?!

В паузе между второй добавкой борща и пятой стопкой горилки я шепнула осоловевшему Леше:

- А как господин Брэгг относится к одноразовому питанию?

 

Набив животы и помыв усталые тела, мы растянулись на белых простынях. А наутро нам вернули деньги, отвезли на хорошую позицию и дали еды в дорогу. Болгарину тому я потом оформила приглашение в Россию на работу, но не знаю, приезжал ли он.

 

 

 

ПИРОГИ РУССКИЕ С МЯСОМ

 

Дело было в Польше в 1996 году – первая моя поездка за границу автостопом. В городе Кракове мы с Ирой осмотрели живописный Вавельский замок и подумывали об организации ночлега, так как солнце клонилось к закату. Проходим мимо церкви – и видим, как внутрь заходит здоровый парень с таким же здоровым рюкзаком в довольно замызганной туристической одежде. Ага, думаем, вот ему тоже нужен ночлег, щас узнаем, где он его возьмет. Послушали вечернюю службу, на выходе знакомимся. Кшиштоф, просивший называть его на английский манер Кит, родом из Лодзи, в Кракове поступал в университет. Сейчас был в горах в Закопане, приехал узнать результаты экзаменов, назавтра собирается обратно в горы. Проблема ночлега его не волнует: у него есть палатка, и он готов нас в нее вписать, места хватит.

На радостях мы все вместе пошли тусоваться на центральную площадь. Вечером там много молодежи. Кит знакомил нас со всеми подряд: русские девчонки, это же круто! Общались мы по-английски – не дается нам польска мова. Кит прекрасно владел языком, только слишком часто употреблял слово fucking. Потом мы решили, что пора спать. Кит, как мужчина, взял на себя организацию процесса. Завидев постового полицейского, он решительно подошел и обратился к стражу порядка по-английски:

- Здравствуйте! Мы путешественники. Разрешите нам поставить палатку?

Постовой подумал и ответил:

- Разрешаю. Только не на моем участке. Через два квартала отсюда будет другой департамент, вот там и ставьтесь.

Мы похихикали, прошли два квартала, а там начался довольно большой парк. В нем мы и переночевали с комфортом, хотя полночи проболтали и не выспались. А наутро обнаружили совсем рядом палатку побольше: цирк шапито. Да уж, цирк приехал!

Пошли к универу. Там Кит привел нас в студенческую столовую, а сам пожевал хрустящих хлебцев, от которых мы отказались, и пошел смотреть результаты своих экзаменов.

Изучили меню: письменный польский казался более понятным. Столовая действительно оказалась весьма дешевой. Обнаружили блюдо под названием, понятным как «пироги русские с мясом». Выяснили, что готовится оно 20 минут. Вот и прекрасно, подумали мы, возьмем в дорогу, а сейчас похаваем от пуза. Старательно набили резиновые хитч-хайкерские желудки – и тут нам приносят… пельмени!

Попробуй их с собой унеси. Остынут – несъедобными станут, протухнуть могут. А если пакет порвется? Стали пытаться есть – не лезут. А бросить жалко, как автостопщику еду бросить? Вернулся довольный Кит – зачислен. Хотел нам помочь, но не мог: этот здоровенный парень оказался вегетарианцем. Пару пельменей осилил, больше не стал. Мучились мы, мучились, но так и не смогли доесть. Не смогли доесть еду!

 

 

 

КАК НАС ПРИНИМАЛИ ЗА ГАСТАРБАЙТЕРОВ

 

В Польше 1997 года отношение к русским было весьма однозначным. Когда мы, болтавшие между собой по-русски, обращались к кому-то из местных на улице, хоть на корявом польском, хоть по-английски, с вопросом:

- Подскажите, пожалуйста, где здесь… - подразумевая музей или замок, нам несколько раз, не дослушав, отвечали:

- Рынок там.

Хоть наши рюкзаки и непохожи на клеенчатые сумки, понимали нас одинаково. И чрезвычайно удивлялись, когда узнавали, что нам нужно что-то другое. А однажды спросили, щупая уже не новую пенку:

- Почем продавать будете?

 

 

 

НЕЖДАННАЯ АУДИЕНЦИЯ У РИМСКОГО ПАПЫ

 

В первую нашу зарубежную поездку добрались мы до Италии. Ну, получилось у организатора экспедиции Шанина сделать на всех желающих итальянскую визу. А где Италия – там обязательно Рим, а где Рим – там и Ватикан, сердце католицизма. Религией мы не интересовались, но полюбоваться на красивую атрибутику было здорово. Больше всего нас обеих интересовали, после собора св. Петра, грандиозные Ватиканские музеи. Средоточие мировой культуры, шедевры, которые еще в школьном возрасте видели на картинках – а тут они живьем.

Встать надо было пораньше, чтобы прийти к открытию музеев и успеть осмотреть все по максимуму, пока не закроют. Платить за вход два раза нам было накладно. А подружку мою Иру Морозову очень раздражала моя привычка долго собираться по утрам. В дороге, когда все время нос к носу, раздражаться начинаешь по любым пустякам. И мы придумали в городах днем расставаться и встречаться вечером в условленных местах. Ира собралась моментально и побежала к кассам, а я – туда же, но неторопливо.

По бесконечным залам я гуляла также неторопливо и вдумчиво. К концу дня, наполнившись впечатлениями, выхожу из Сикстинской капеллы – и вдруг встречаю Иру, спешащую в обратную сторону.

- Ой, я еще и половины не осмотрела, а скоро закрывают!

- Как это? Ты же раньше меня пришла.

- Пришла, да не туда! Потом расскажу.

Я терялась в догадках, как это можно промахнуться мимо такой громадины музея, пока вечером Ира не рассказала свою историю. Утром она встала в хвост большой очереди (а к моему приходу никакой очереди не было) и перемещалась с потоком мимо касс, куда-то вглубь. Обрадовалась, что денег не взяли. Поток влился в огромный зал, похожий на соборный. Там всем желающим раздавали наушники, распределяя народ по языковому признаку. В Ире опознали иностранку и выдали наушники с английским. Потом в чем-то вроде ложи появился дядька в прикольной шапочке, публика его бурно приветствовала и крестилась. После нескольких фраз до Иры наконец дошло, что этот дядька – Папа Римский, а она наблюдает его обращение к народу.

Вещал Папа несколько часов, а потом просто удалился. Из обращения она почти ничего не поняла. Но чувством причастности к великому насладилась. Зато почти не успела осмотреть музеи. А я успела, но не видела живого Папу.

 

 

 

СПАСЕНИЕ НА ВОДАХ

 

Лето на юге Европы, сами понимаете, жаркое. Моя компаньонка Ира очень любила музеи. Перед поездкой она тщательно выписывала на бумажку все достопримечательности стран и городов, которые мы посетим. Получилась не бумага, а большая простыня. Обширная культурная программа и жара совершенно расплавляли мозги, и время от времени мы все бросали и мчались охлаждаться в каком-нибудь море. Благо, Италия окружена ими с трех сторон.

Погрузилась я в Тирренское море, а вода в нем горячая. Отплываю от берега - там попрохладнее. Волны короткие, соленые, ласковые. Счастливая, плыву по солнечной дорожке, забыв обо всем на свете.

Из состояния нирваны меня выводят истошные вопли сзади. Оборачиваюсь - а берега уже не видно. Зато ко мне широкими гребками несется загорелый до черноты итальянец на распашном катамаране, со спасательным кругом на борту. Догоняет и возбужденно лопочет по-своему. Я понимаю только одно слово – «опасно».

- Не-а, не опасно! - отвечаю. Какие тут опасности: вода теплая, штиль, акул нет, а солнце для ориентира есть. Но спасатель очень озабочен, собирается мне круг кидать. Ну его, еще по голове попадет.

- Не надо, - кричу, - я сама.

- Вы утонете!

- С чего это я утону?

- Вылезайте сейчас же на судно!

Залезаю к нему на раму. На бешеной скорости несемся к берегу. По дороге я пытаюсь объяснить, что буйков не было - значит, я ничего не нарушила. Но спасателя законность не интересует, его волнует мое здоровье.

- Как вы себя чувствуете?

- Лучше всех!

Тут мы входим в полосу прибоя, катамаран начинает болтать и подбрасывать. Парень задевает меня веслом, и я плюхаюсь в воду. Под ногами твердое дно, но рьяный осводовец опять спешит на помощь, и я получаю увесистый удар веслом по шее. Спасатель, блин!

Выхожу на берег, ворча и потирая шею. Горе-спасатель рассыпается в извинениях и в качестве компенсации приглашает на чашку кофе. Зовет двух своих коллег (и кто же будет пляж патрулировать?), а я поднимаю загорающую Иру.

- Откуда ты, такая смелая?

- Из России!

- О-о-о! Ах-ах!

На жаре термоядерный кофе эспрессо опаснее любого марафонского заплыва.

Мы скоро покинули местных осводовцев, тем более что собеседниками они оказались скучными.

 

 

 

 

КАК ЭТО - НЕ ПУТАНА?

 

Мы с Ирой Морозовой отдыхали от избыточного посещения музеев на популярном курорте Южной Италии - острове Капри. Она больше загорала, а я купалась. Спали мы на пляже с разрешения его хозяев.

Плещусь я в теплых волнах, и вдруг ко мне подгребает на лодочке помощник хозяина пляжа.

- Поедем, - говорит, - красотка, кататься.

- Спасибо, а куда?

- Я тут один симпатичный грот знаю.

- Здорово! Сейчас подругу захватим и поедем.

- Зачем нам подруга? Мне ты нравишься.

- Очень мило, - говорю, - но ты мне - нет.

- Да ладно, я много денег дам.

Я чуть не захлебнулась от возмущения.

- Я тебе что, путана?!

Непонимающий взгляд.

- Сколько ты хочешь?

Посылаю его по-русски, разворачиваюсь и гребу к большой плавучей цистерне, с которой ныряет спортивного вида женщина. Свидетельницы мой съемщик постеснялся и свалил. Женщина оказалась англичанкой. Я обрадовалась возможности нормально поболтать. Заодно наябедничала на персонал пляжа.

- Понимаете, - степенно объяснила собеседница, - они здесь все narrow minded - узко мыслящие. Это дорогой курорт, а Россия долго была очень бедной страной. И политическая ситуация у вас не позволяла честным труженикам сюда попасть. Кто из русских женщин мог себе позволить такой отдых за свой счет? Только проститутки. Здешний персонал просто не представляет, что русские могут быть другими.

 

 

 

НЕ ЕЗДИТЕ В ГОЛЛАНДИИ ЖЕНСКОЙ ДВОЙКОЙ

 

Мы со Светой Астрединовой объехали несколько стран Шенгена и Восточной Европы, да и по России в паре покатались. И нигде нам, двум девушкам, не приходилось долго ждать машину. А в Голландии, хитч-хайкерском раю, вдруг что-то случилось. Висим на позиции, местные парни уезжают, а мы остаемся. Потом и нас подвозят, но когда мы уже устаем ждать. И так день, другой...

Вечером голосуем на заправке. Стопится драйвер, оглядывает нас и говорит:

- Извините, мне в другую сторону.

Следующая машина, с респектабельной семейной парой:

- Сколько вас? Две дамы? О нет, мы туда не едем.

Что за фигня? Наконец волосатый парень соглашается нас подвезти.

Я недоумеваю:

- Вы не знаете, почему другие нас не хотят подвозить? Вчера фильм «Попутчик» по телику не показывали?

- Так чего же вы хотите, две девчонки!

- ???

- Вы с кем секс предпочитаете?

- ?!!

- Да я приставать не собираюсь. Просто... понимаете, вы находитесь на родине сексуальной революции. Две девушки путешествуют вместе - вас же за лесбиянок принимают. А эта свобода нравов у нас уже в печенках, вот с вами никто и не хочет общаться.

 

 

 

НЕУДАЧНЫЙ ГИДРОСТОП

 

Моя первая и единственная попытка гидростопа закончилась фиаско. Впрочем, это как посмотреть: ведь я попала туда, куда хотела.

Дело было так. Мы с Ирой Морозовой путешествовали по Италии. Русская девушка Лиза (та самая, с чьей подачи я через год занималась консумацией) порекомендовала нам посетить остров Капри. Попасть туда автостопом крайне трудно: это популярный мажорский курорт, но билеты относительно недорогие. Мы решились разориться на билеты от Салерно: оттуда ближе. Стоили они чуть дешевле, чем говорила Лиза. Но мы не сочли это подозрительным, а зря.

Курорт превзошел наши ожидания: не остров, а картинка, рай земной. Ночевали на пляже под звездами, плескались в прозрачном ласковом море, любовались утопающими в зелени виллами. Каждая оформлена неповторимо индивидуально.

Но когда мы собрались обратно, неожиданно выяснилось, что под видом билетов в оба конца нам втюхали «односторонние». Дурят нашего брата - иностранца! А потратились мы там изрядно. Автостопщику тоже не все дается бесплатно: лодочная экскурсия в Голубой грот, например, сувениры, фотопленки. А хочется, иначе зачем приезжали. В общем, у меня деньги полностью кончились. Ира наскребла на обратный билет, а дать мне в долг уже было нечего. Что поделать - пошла я искать бесплатное судно.

Причал там один: островок маленький. Стоит рейсовый корабль, экскурсионные катера, лодки и яхты с номерками на борту. И только одна частная яхта. Подхожу к ней, вижу на палубе шкипера. Колоритный такой, в бандане, с завитыми усами и трубкой в зубах. Только деревянной ноги не хватает. На ломаном англо-итальянском объясняю: мол, мы туристы, нас обманули и продали билет в одну сторону, нам надо попасть на материк, а деньги кончились. Шкипер подзывает матроса, который драит палубу:

- Ты понял, чего она хочет?

- У нее нет денег, синьор.

- Сколько тебе надо?

Я растерялась и назвала цену билета. Шкипер важно отсчитал семнадцать тысяч:

- Держи, и чтобы я тебя больше не видел.

Ну что тут поделаешь? Время-то поджимает. Я поплелась в кассу и купила билет.

 

 

 

ПОСТЕЛЬ ИЗ ЕЖЕВИКИ

 

Вы не были в Сан-Ремо? И не советую, если вы не обеспечили себе ночлег заранее.

Мы со Светой Астрединовой попали в этот центр песенной культуры на ночь глядя. Привез нас какой-то стремный чувак и зазывал с собой в казино. Мы бы и не прочь в казино побывать, но только не с ним. Отмазались тем, что нас в футболках и шортах не пустят, хотя у нас были с собой цивильные шмотки и даже косметика.

Отмазавшись, мы пошли гулять. Городок небольшой, чрезвычайно живописный. Кроме местных растений, в открытом грунте растут разные экзотические кактусы, полосатые агавы, маленькие эвкалипты, и все это подсвечено цветными лампами. Везде море света, кругом разнообразные увеселительные заведения. К сожалению, нашими «мыльницами» удалось запечатлеть лишь отдельные фрагменты этой красоты.

Мы решили посмотреть на город днем. Но для этого надо где-то поспать. Спальных районов в Сан-Ремо нет совсем, везде кипит ночная жизнь. А вдоль моря тянутся огороженные частные виллы со стрижеными газонами, на побережье живого места нет. Так и тянуло развалиться на газоне, но мы понимали, что расстелиться не успеем, как нас повяжут. Потом виллы кончились, и без всякого перехода начался обрыв слева от дороги, а справа - все те же рестораны и кафе, кино и казино.

Красивая ночь близилась к концу, а у нас заплетались ноги, слипались глаза, и рюкзаки наливались свинцом. Я уже была готова уснуть на изгибе ствола над обрывом.

Наконец Света углядела более-менее ровную площадку и полезла на разведку. Я уселась на обочине сторожить рюкзаки. Проходит десять минут, двадцать - Светы нет. И тишина. Я начинаю думать об ужасном.

Наконец откуда-то снизу послышались приглушенные ругательства на трех языках - русском, английском и итальянском. Над обрывом показалась Света, вся в каких-то темных потеках. Вблизи я разглядела, что это кровь.

- Что там???

- ...! ... ...! Ежевика, ... ...!

Оказалось, то, что выглядело площадкой, были подстриженные кусты ежевики. Света рухнула с обрыва и катилась по колючкам, пока не налетела на толстую ветку. А одета она была в футболку и шорты...

Футболка, конечно, порвалась вдрызг. Питьевой водой из «торпеды» удалось немного промыть царапины. А вскоре застопилась машина, и ближе к рассвету мы наконец упали спать в какой-то сельской местности. Возвращаться на следующий день уже не стали.

При дневном свете располосованное тело выглядело устрашающе. А прикрыться невозможно - жарко же. Один драйвер замечательно сформулировал общее впечатление:

- Ты что, с тигром подралась?

А с другим, англоговорящим, вышло совсем забавно. Действительно, как можно отреагировать на такое объяснение:

- Она искала, где бы переночевать в Сан-Ремо, и попала в такое место, где было много... половых членов.

Я-то под словом pricks имела в виду колючки!

Мы сделали выводы и стали говорить prickly bush (колючий куст), а грандиозные царапины еще недели две вызывали ужас у итальянцев. 

 

 

 

ТРУБА С МУРАВЬЯМИ

 

Такую экзотическую ночевку мы поимели с Ирой Морозовой под Римом. В этой поездке мы убедились в правоте «Крематория»: «Земные дороги ведут не в Рим…» Ни с севера, ни с юга мы никак не могли заехать в Вечный Город: все стопящиеся машины, вместо того чтобы стягиваться к мегаполису, шли куда-то еще. И вот зависли мы километрах в пяти от города, да так, что начало смеркаться.

В чистом поле пересекаются три автострады на высоких насыпях. Если спуститься в получившийся треугольник, можно расстелиться там на травке, с дорог не видно. Но только мы вынули спальники, как по углам треугольника зажглись три фонаря. И не просто фонари, а здоровенные комплексы юпитеров, как на стадионе. Яркий, режущий белый свет. И мы как на хирургическом столе.

К счастью, эти бестеневые лампы высветили на одном склоне круглое черное пятно. Дренажная труба! Сухая: дождей давно не было. Диаметр вполне подходящий, чтобы постелить пенку. Но с «потолка» свисают какие-то провода. Я заползла поглубже, стараясь не задеть провода, ибо мало ли. Ира расположилась у выхода.

Спалось вполне прилично, только всю ночь нас кто-то кусал. Я думала - комары, но утром оказалось, что это маленькие желтые муравьишки. Битый час мы вытряхивали их из вещей. В сыр и косхалву они влипли, поэтому несколько дней мы лакомились сыром с кислотой.

Мы выбрались на трассу и тут же уехали. Преуспевающий бизнесмен спешил в город на работу. Я уселась на переднее сиденье... и тут из моей скудной одежды стали выползать не замеченные при чистке муравьи. Я их ловила и давила: все равно они без родного муравейника не выживут. Бизнесмен поглядывал на меня со все возрастающим беспокойством: посадил, понимаешь, хитч-хайкеров, а у них насекомые. Не видно же, какие. Но вопросов задавать не стал и не высадил.

 

 

 

НОЧЕВКА НА КРЫШЕ АВТОБУСНОЙ ОСТАНОВКИ

 

Это было на заре моих путешествий автостопом, в далеком 1996 году. Шанин организовал «второй Чемпионат России по автостопу», в котором всего одна двойка из Московской Школы дошла до финиша. Это были мы с Филиппом Арнуком.

Фил выходил на гонку с нулевым опытом автостопа, у меня в активе был «Чемпионат Москвы» - порядка 100 км ситистопа в паре с Тимом Волкодавом. Отсутствие опыта нас не стремало - нам было в кайф на трассе и просто хорошо вдвоем.

Вторая ночь застала нас в чистом поле у поворота на Новозыбков. У Фила была палатка «Памирка», но ставить ее было лень, к тому же спальники у нас прошлой ночью промокли под дождем. Мы огляделись в сумерках и одновременно подумали: а вот автобусная остановка. Можно лечь под крышей... но прикольнее на крыше!

Залезть оказалось легко с задней стороны. Крыша была крупно гофрированная, и в желобке как раз умещались два плотно прижатых тела. От прохлады майской ночи мы закутались в полиэтилен с головами. Чайники! Надышали столько конденсата, что проснулись ни свет ни заря мокрыми и задыхающимися. И очень хотелось пить. Фил - тоже будущий врач - объяснял сушняк тем, что при недостатке кислорода в организме накапливается эндогенный этанол.

Спустились, развели костерок, согрелись. Нашли табличку дорожных продавцов: «Купите раков». Посмеялись, залезли обратно на крышу, сфотографировались с ней. Достали еду, стали завтракать.

Тут начали проезжать первые машины. Похоже, они нас не видели. Но вот поехал ушастый «Запорожец», замедлил ход и закашлялся, совсем как человек:

- Рррр-р-р... р... кх... кхе-кхе-кхе... ох... уф... кх... р-р-р... ррррр...

Да, не часто на утренней трассе увидишь такое: сидят парень с девушкой на крыше автобусной остановки, ногами болтают, жуют бутерброды, а сбоку висит табличка: «Купите раков».

 

 

 

ГОЛУБЦЫ ДЛЯ БОМЖЕЙ

 

Необъяснимая склонность к бомжеванию свойственна нам с Филом. Почему-то при прочих равных ни он, ни я не поставим палатку, а скорее завалимся в какой-нибудь подвал или на чердак. Понятия не имею, отчего оно так.

«Победив» во «втором Чемпионате России», мы решили принять участие в «первом Чемпионате Московской области» - гонках по бетонному кольцу вокруг Москвы. В прошлый раз мы были единственными, кто прошел всю намеченную трассу. Здесь история почти повторилась: мы не добрались до финиша, но другие участники сошли еще раньше. По пути была дача Васи Игнатенко, а погода случилась плохая. Чемпионат Московской области плавно перешел в чемпионат Васиной дачи. А мы с Филом честно рубились, хотя и поняли по отсутствию соперников на трассе, чем дело пахнет.

Ночь застала нас под Рузой. Трасса «умерла», и мы «взяли рест». Обследовали парочку окрестных домов: выхода на чердак нет, на входах в подвал замки. Планировка в квартале типовая, а других домов вокруг не видно. Мы поленились искать открытый подвал и обосновались в подъезде на последнем этаже. Лестничные площадки показались слишком грязными, и мы улеглись прямо на ступеньках. Вертикально, конечно: на трех точках опоры вполне удалось уснуть.

Только жильцы нам выспаться не дали. В половине первого хлопнула дверь подъезда. 

- С вероятностью 1/5 дойдет до нас, - заметил Фил.

Так и получилось: дядька поднялся на пятый этаж. Опасливо обошел нас, мы подвинулись.

- Ночуете?

- Ночуем.

- Только не свинячьте.

- Ни в коем случае.

Дядька критически оглядел нас и исчез за дверью. Мы опять умостились на ступеньках. Через десять минут дверь снова открылась.

- Голубцы будете?

Вот те раз!

- Будем!

Дверь закрылась. Не успели мы удивиться, как высунулась рука с тарелкой.

- Жена столько наготовила - не съесть. Тарелку верните.

- Обязательно. Спасибо!

По два горячих голубца на брата - очень приятно после промозглого дня. Тем более, что на ужин у нас было только печенье с газировкой. Мы поели, позвонили в дверь, оттуда опять высунулась рука и забрала тарелку. Больше эта дверь не открывалась.

В два часа ночи некто стал ломиться в дверь квартиры на третьем этаже, судя по звукам и воплям соседей - вырубал замок топором. В начале пятого он достиг успеха, и нам удалось-таки поспать часа три, пока не начали просыпаться другие жильцы.

Мы вышли на трассу, проехали еще немного по кольцу, осознали бессмысленность нашего предприятия и свалили по радиусу в город.

А наши горе-соперники продрали глаза гораздо позже - и тоже потянулись в Москву. Толпа человек в десять дефилировала по проселку между дачами, срывая позднюю рябину за чужими заборами. Их догнал «Жигуленок», набитый пассажирами, и рефлекторно тормознул: вся толпа энергично потрясала большими пальцами.

- В сторону Москвы подбросите?

- Что, всех?!

- Нет, Вася останется.

Этот перл был запечатлен на видео.

 

ПИТЕРСКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ

 

         Давным-давно, году в 97-м, приехала я в Питер по делам с малознакомым цивильным напарником. Мы тогда как раз на трассе в ДТП попали. Вписывались у Саши Нетужилова. Он очень любил девушек, а девушки у него вписываться не любили, потому что в квартире не было ни ванны, ни душа – одна раковина. Такая старая питерская планировка. Потом он разбогател и установил душевую кабинку, но в этот раз помыться нам было негде. Хозяин предложил искупаться в море – дело было летом.

         Повез он нас на Сестрорецкий курорт. Действительно, место прекрасное: от города недалеко, песчаные пляжи с соснами, вода относительно теплая, потому что Балтийское море у берега мелкое. Пересеченная местность создает множество уютных закуточков между дюнами. Но главная фишка – сексуально озабоченный Нетужилов за этим нас и привез – пляж там нудистский. В общем, совсем как у нас в Серебряном бору. И точно так же женщин среди посетителей пляжа заметно меньше…

         Сгореть на солнце я не боялась – дело шло к вечеру. Нетужилов накупался, на девушек насмотрелся и пошел на электричку домой. А мы с попутчиком остались. И вдруг я вспомнила, что забыла что-то важное Нетужилову сказать. А мобильников тогда не было. Я оделась и пошла его догонять. Но не догнала. Вернулась обратно – а попутчика моего тоже нету.

         Может, я место перепутала? Пошарилась в округе: вроде, приметы сходятся, а человека нет. Присела под сосной, задумалась, на заходящее солнышко щурюсь.

         Тут от соседней однополой компании отделяется мужик (голый, разумеется), подсаживается ко мне и произносит длинную такую фразу – насколько я поняла, по-испански.

         - No capito, - говорю и мотаю головой: языки сходные, должен понять, что я не поняла.

         Тогда он говорит по-французски. Видимо, то же самое. Мотаю головой еще сильнее. Но когда он произносит фразу по-английски… На хорошем таком английском, тут уж я могу понять и оценить. Фраза была следующая:

         - Девушка, разве вы не знаете, что этот пляж для «голубых»? Ваши мужчины вас обманули. Они сделали вид, что ушли, а сами за соседней дюной занимаются любовью. Плюньте вы на них и идите лучше к нам пить водку.

         Конечно же, перед таким изысканным способом знакомства я устоять не могла. Мужики оказались русские, из Питера. Половая ориентация их осталась для меня невыясненной, да это было неважно. И водки они пили совсем немного, просто хотели поговорить. Что нам с успехом удалось. А к вечеру мы так же просто расстались, каждый пошел своей дорогой.

         Потерянные мужчины потом нашлись. Уже в Питере.

 

ГОНКИ И ГОНЩИКИ

 

Было время, и я несколько раз поучаствовала в гонках, которые проводили питерские стопщики. Правда, мне эти игры быстро наскучили: не спортсмен я. Эти гонки были вокруг Ладожского озера – по невнятным карельским дорожкам, в этом и заключался интерес.

Моим ведомым был хипповатый парень Шур из Новочебоксарска. Неуверенный, сутулый, с гнилыми зубами и немытыми патлами, в кривеньких очочках. Его фотографии я с тех пор использую для иллюстрации, как не надо стопить.

Но внешность напарника не ухудшала качества стопа. Мы прокатились на мотоцикле с коляской (у драйвера совершенно случайно нашлись два запасных шлема), помогли дорожным рабочим колоть дрова, вписались на ночь в избе вепсов, где хозяйка сфотографировалась за работающей прялкой, а хозяин наотрез отказался из суеверных соображений. В общем, интересно провели время, а от соперников ничуть не отставали: такой низкий был трафик.

На границе приграничной зоны у поселка Куликово (это где Большие скалы) нас привезли к выездному шлагбауму. Въездного нигде не было. В ожидании машин мы поболтали с погранцами. Они жаловались на свой мартышкин труд: лоси и медведи, набредая на колючую изгородь, уносят ее на своей шкуре – а погранцам приходится постоянно восстанавливать, хотя погранзону эту давно собираются упразднить. Кстати, потом и упразднили.

Тут смотрим – несется большой черный джип, чуть шлагбаум не отломил, еле успели поднять. А за ним в клубах пыли несется «Жигуль-пятерка», нам уже знакомый, подвозивший два часа назад на три километра. В тех краях такими расстояниями не брезгуют. Драйвер распахивает обе двери:

- Прыгайте быстро.

Ну, мы прыгнули быстро.

- Пристегнись. Вы как относитесь к быстрой езде?

- Позитивно относимся! У нас, вообще-то, гонки.

- И у меня гонки. В том джипе мой шеф. Мы поспорили, что до Приозерска я его сделаю. Я, кстати, бывший автогонщик.

Не брехал мужик. Шефа мы «сделали» уже через пять минут, а от шлагбаума до Приозерска долетели за пятнадцать! Дорога там, кто знает, весьма серпантинистая – нас только кидало с борта на борт, особенно напарника на заднем сиденье. Ни одна встречная машина не пострадала.

 

 

 

ВЫЕЗД НА ГЛАВНУЮ ДОРОГУ

 

Однажды зимой в Карелии мы наблюдали такую картину. Заметенная снегом проселочная дорога выходила на трассу М18, тоже довольно заметенную. В месте их пересечения – летом – стоял дорожный знак. Но сейчас он торчал фактически вдалеке от мурманской трассы, а еще был погнут и потому развернут к проселку боком. И аккурат в той точке, где стоял знак, на проселочную дорожку из лесу выходила лыжня.

 

 

 

ЗЕМЛЯ РУССКАЯ

 

Как-то у меня вписывался Руслан Кокорин перед отъездом в Англию. Он получил визу в качестве сопровождающего какой-то рок-группы, а в результате остался на ПМЖ.

Естественно, он не вернулся назад:

Ну конечно, там рай, ну конечно, здесь ад...

Короче, собранный рюкзак Руслана ночь прожил у меня. А еще в это время у меня вписывался Тим Волкодав. Дело было весной, и я пересаживала комнатные растения. Тим считал, что на чужбине Руслан будет скучать, и решил помочь другу. Он нашел бутылку-полторашку, насыпал туда цветочной земли и прикрепил этикетку: «Земля русская. Радикальное средство от ностальгии. Принимать внутрь по чайной ложке в случае острой рвоты на Родину». Это радикальное средство он спрятал на самое дно рюкзака.

Руслан укатил в свою Англию, причем рок-группа летела самолетом, а он ехал сам по себе, автостопом. Недели через две из туманного Альбиона пришло электронное письмо с матюками. Полтора килограмма лишнего груза были обнаружены уже на английской земле. 

 

 

 

 

КРИШНАИТ С ТАЛАНТОМ ДОМУШНИКА

 

Почти два года у меня была открытая вписка. То есть, вписывала я всех без разбора, кто нуждался в ночлеге. Об этом тут же пронюхали хиппи и всякие прихипленные лишности... С тех пор я эту публику терпеть не могу!

И вот среди прочих завелся у меня некий неприметный кришнаит. Тогда Игорь Фатеев aka Бродячий Проповедник был неизвестен науке.

Утром все ушли, а о нем забыли: он куда-то в уголок завалился. Проснулся - никого нет. Мобильная связь по тем временам была атрибутом «новых русских», а нашему Проповеднику позарез надо было в посольство некой далекой страны.

Прихожу я вечером домой - а у лифта меня встречают занесенные кулаки обитателей квартиры: Игоря Воронина из Рыбинска (который снимал комнату), Светы Воденеевой из Нижнего Новгорода (которая просто вписывалась) и на заднем плане папы (который по врожденной интеллигентности терпел все это безобразие). Все хотят ужинать, а в двери записка: «Люди, извините. Дверь закрыта на средний замок».

Этим замком давно никто не пользовался, и никто не помнил, зачем его вообще врезали. Такая пролетарская конструкция: нажимаешь на пимпочку и задвигаешь язычок. Ключи от него длинные и неудобные, ими не пользовались и хранили в дальнем ящике.

Как этот перец мог найти ключи? У него было семь часов, за это время можно было вынести все ценности, но перерыть все содержимое трехкомнатной квартиры - это вряд ли. Хотя кто их знает, этих кришнаитов - может, они какой-нибудь телепатией владеют? Как-то ведь он закрыл дверь!

Мы в полнейших непонятках, просимся к соседям позвонить родственникам: может, у кого завалялся ключ от этого замка. Увы, ни у кого. Благопристойные соседи недовольны: опять у этих страннюков фигня происходит.

Мы располагаемся ужинать на лестничной клетке. Кто-то купил в дом черного хлеба, кто-то бутылку кетчупа, у Светы нашлась банка консервированной каши с тушенкой. Так всухомятку и поели. Другие соседи, возвращаясь с работы, косились на нас, но не особенно удивлялись: давно привыкли к странностям обитателей квартиры №133.

Пища стимулировала работу мозгов. Злополучный кришнаит может и не вернуться, особенно если он квартиру обокрал. Это у папы такие мысли бродили. А что тут возразишь: мы все этого кадра вчера в первый раз видели. Значит, надо проникать в квартиру своими силами.

Взломать дверь трудно: мама зачем-то укрепляла ее штырями. Я никогда не боялась краж со взломом, а вот в идиотской ситуации с ключами (точнее, без таковых) оказалась уже в третий раз. Гораздо проще взломать балконную дверь - и в этом предложил свои услуги Игорек Воронин: он ведь промышленный альпинист. Мы тогда понятия не имели о таком виде работы. Игорь устраивал на Школе Автостопа экстрим-аттракцион для самых смелых: спуск с седьмого этажа по веревке, а потом вся тусовка у него училась.

И вот настал его звездный час. На поясе у Игоря, как часто бывает у лазающего народа, всегда болтался карабин. У Светы был рюкзак-экспедиционник, сшитый ей по образу и  подобию воровского. Его обвязка - репшнурок шестерка - вполне годилась в качестве страховки. Игорь решил, что этого достаточно, и спросил только, каких соседей лучше побеспокоить. Этот вопрос решился легко. Соседей снизу мы регулярно заливали из-за проблем с сантехникой, а соседи сверху были нам должны какую-то небольшую сумму.

Весь процесс занял минут 15. Игорь с триумфом отпер дверь изнутри и рассказал, что соседка стояла около балкона, отвернувшись и закрыв глаза руками, готовая вызвать «скорую». Мы с огромным облегчением убедились, что все вещи на месте... и ключи тоже! Замок был в полном порядке. Но как?!

Мы поели как следует и занялись своими делами. В пол-одиннадцатого раздался звонок в дверь. Мы затаились: раз закрыл, посмотрим, как будет открывать. Но звонки настойчиво продолжались. Все вооружились острыми предметами в пыточных целях и пошли открывать.

- Колись, как ты это сделал, а то не впишем!!!

Когда наш кришнаит продемонстрировал технологию закрывания замка без ключа (и без всякой проволоки), мы сразу же ему простили все напряги этого вечера. Представьте себе: продернуть капроновую ниточку, сложенную вдвое, через дырочку в язычке, вывести нитку наружу, закрыть дверь и втянуть язычок внутрь замка! Такие замки есть везде, попробуйте сделать это, не нажимая на пимпочку! А открыть он не мог, потому что для этого надо было продернуть нитку в обратном направлении. Нитку он уносил с собой.

Обладая таким талантом, Проповедник легко мог бы работать домушником. Но он предпочитает другой способ заработка - аск (попрошайничество). Многие религиозные деятели живут на подаяние. Причем наасканным он щедро делится - вкусная и здоровая кришнаитская пища не переводилась в нашем доме, пока Проповедник не уехал в свое очередное путешествие.

Однако его долгое присутствие все же напрягало...

 

 

 

КАК КНИЖНИК ЗАЛИЛ СЛЕЗАМИ ТРИ КВАРТИРЫ

 

А эта история произошла уже в новой квартире в Измайлове. За полгода перед описанным событием приобретенной в кредит.

Книжника тогда угораздило жениться. Познакомились молодые через Интернет, в каком-то чате. Долго общались, радовались, что собеседник культурный попался. Книжник много книг прочел, а новая знакомая работала режиссером на телеканале «Культура». Когда они встретились в реале, оба были уже влюблены. Вид Книжника, а в особенности его запах, оказались для Иры шоком, но любовь творит чудеса – и наш Книжник научился мыться, похудел, постригся и накупил цивильных шмоток. Мы за него радовались.

Но вскоре начались проблемы. Ира, видно, пережила какую-то психическую травму, сделавшую ее не в меру истеричной. Да еще сосед – квартиросъемщик невзлюбил нашу парочку, однажды схлопотал от добрейшего Книжника по морде за то, что обозвал его жену коровой, а в отместку вырезал кусок телевизионного кабеля… Страсти накалялись.

Однажды Ира приревновала Книжника к интернет-собеседнице из Аргентины. Приревновала всерьез – что, в общем, можно понять, учитывая способ собственного знакомства. И выгнала мужа из квартиры – которую он же и снимал. У меня в Люблино.

Книжник в расстроенных чувствах попросился ко мне ночевать и плакаться в жилетку. Принес трехлитровую коробку вина, аргентинского же. Перед этим еще водки где-то выпил с горя. Сидели мы до утра. За чем-то заходил Рамстор, но не пил, ибо за рулем. Зато снимал на телефон, как стремительно косеющий Книжник шепотом орет под гитару: «Пьяная, помятая пионервожатая». Гитара у него, разумеется, была при себе.

К шести утра вино кончилось, а Книжник почувствовал, что чересчур пьян, и полез в ванну с прохладной водой. Где и уснул. Щеколды на двери не было. Услышав богатырский храп, я зашла в ванную, рефлексом фотографа-репортажника запечатлела это безобразие, после чего с чувством выполненного долга пошла спать. Я была тоже весьма нетрезва, и мне в голову не пришло, что пьяный может утонуть или замерзнуть.

Проснулась я в десять утра от непрерывного звонка в дверь. Это были соседи снизу. Книжник к тому времени спал на одной кровати со мной поверх одеяла. Воды в ванне не было – зато она была на полу. В ванной и в кухне слоем в пару сантиметров, и поменьше в комнате. Улики налицо. Сам Книжник ничего не помнил и искренне недоумевал, откуда она взялась. Только моя фотография смогла его убедить. А винил в случившемся он не себя, а жену: это она научила его чуть что принимать ванну!

Соседи убежали к себе собирать то, что протекло. Мы осушили наш пол. После чего я пинками погнала похмельного Книжника к соседям объясняться. Должны же русские люди проявить снисхождение к такой житейской ситуации. По дороге встретились другие соседи, с 14-го этажа: мы протекли и к ним. Но не очень сильно – они поругались, но компенсации никакой не потребовали.

А вот на 15-м этаже ситуация была ужасна. На всем потолке расслоилась краска, все обои намокли, а на полу ковры намокли тоже. Двигать мебель, чтобы убрать ковры для просушки, соседи отказались. Сошлись на том, что мы придем, когда все высохнет, и оценим, что требует ремонта. Книжник купит стройматериалы, а я выполню работы. Чисто русская ситуация с Книжником и его раскаяние действительно умерили гнев пострадавших.

Я пришла через какое-то время. От косметического ремонта соседи отказались: он им жить будет мешать, лучше пусть так. Но потребовали оклеить потолок пенопластовыми плиточками. И заручились бумагой из ЖЭКа, копия у меня хранится. Я бы и не против, но что-то долго динамлю, а они не напоминают. У них там внутренние проблемы: они мощно ссорятся, часто даже слышно, как орут.

В моей же свежекупленной квартире на одной стене выросла черная плесень, которую позже удалось вывести, несколько раз опрыскав едким советским одеколоном. Ламинат на полу стал прогибаться под ногами, а потом скрипеть. Меня пугали, что плесень разрастется, надо все полы снять, просушить и настелить новый ламинат, потому что старый покоробится. Но откуда деньги, если квартира кредитная? Я забила, все просохло, и плесенью не воняет.

 

 

 

ХОЧУ ЭТУ МАШИНКУ!

 

Майские праздники 2008 года оказались для меня очень насыщенными: я успела поучаствовать в двух походах – спелео в Крыму и водном на Кавказе. Благо, расстояния невелики. Такой же финт ушами сделали Юрик Евдокимов со своим одноклассником и партнером Лехой Аляниным. Мы сбросились с плато Караби, переночевали у моря и двинулись на восток. Мужики загрузились в рейсовый автобус, а я, как рьяная автостопщица, поперлась по трассе своим ходом. Для этого я тщательно выстирала комбез из техкапрона (он шился для автостопа, но я в нем ползала по пещерам, а затем и сплавлялась) в ручье, где купались коровы, и высушила у костра. Идеальной чистоты комбез не достиг, но приятно пахнул дымком, радуя драйверов. А пенка, привязанная к рюкзаку, увенчивалась хоккейной каской.

Автобус с коллегами по веслу и карабину ушел рано утром, а я неспешно досушила комбез, поболтала с селянами в Рыбачьем, вышла на дорогу – и догнала их «Икарус» аккурат у парома Порт-Крым – Порт-Кавказ. Притом, что примерно час обедала и сменила шесть машин. Девушка-одиночка на легковушках перемещается всяко быстрее тяжелой техники, которая еще и стоит долго на промежуточных остановках.

При входе на паром меня почему-то забыли обилетить. Чтобы не было проблем на выходе, я попросилась вписаться в «Икарус»: паром входит в стоимость проезда в нем. Совсем на чуть-чуть попросилась бесплатно, от парома отъехать.

А наши там на заднем сиденье раскинули картишки и потягивали молодое крымское вино. Приятно… но километров через десять драйвер жестко потребовал, чтобы я вышла. Не вопрос, он же пассажиров за деньги возит. Я выгрузилась, подняла руку, и не успел наш «Икарус» набрать ход, как мне уже застопился лихой «Фольксваген». Когда мы в нем обошли автобус, тот еще разгонялся. Красиво я перед мужиками рисанулась.

 

Сменила я еще четыре легковушки, и, голосуя на выезде из Славянска-на-Кубани, увидела, как наш автобус проехал мимо. Ладно-ладно. Тут застопился «Жигуль» с гаишником. Этот мент чрезвычайно восхищался мною: какая я комсомолка-спортсменка-красавица-отличница. И пообещал, что сейчас привезет на пост ГАИ и остановит для меня любую машину на мой выбор.

Приехали на пост – а там наш «Икарус» стоит, проверяют его. Мент меня спрашивает:

- Ну, какую машину ты хочешь?

Я, как капризный ребенок, изящно указываю пальчиком на автобус:

- Вот эту хочу!

Гаишник идет и договаривается. И тут уж драйверу деваться некуда. Мне бы устыдиться, но выпендриться перед нашими мужиками прикольнее. Евдокимов сам раньше много ездил автостопом, и мне хотелось показать ему класс. Так мы последние полтора часа до Краснодара проехали вместе, в теплой компании, дооценивая достоинства крымского букета.

 

 

 

МЕНТОВСКИЕ ЗАБАВЫ

 

Однажды я возила цивильную подружку стопом к родственникам в Брянск. Она не смогла достать билета на поезд – вот ведь проблема у человека – а я ее выручила.

Дело было зимой, довольно прохладной. Вот высадили нас за полкилометра перед постом ГАИ у Апрелевки – не хотел драйвер подъезжать к врагам близко. А поток машин слабый. Идем к посту и слышим: там стрельба. Осторожненько подходим ближе и видим: менты подпрыгивают, высоко так – то один, то другой, то оба вместе. И пальба стоит. Любопытно нам стало. Подошли совсем близко и разглядели: это они петарды друг другу под ноги кидают! Греются, значит.

 

 

 

КАК МЫ РЕПЕТИРОВАЛИ КОНСУМАЦИЮ

 

В этой брянской поездке мы застопили фуры с итальянцами. Даже и не застопили – по рации услышали итальянскую речь, перемежающуюся русской в женском исполнении. Заинтересовались и познакомились по рации. Это были три итальянских драйвера, едущих в Украину через Россию, и одна русская автостопщица, едущая домой в город Жиздру. А наш драйвер как раз собирался сворачивать – и мы с подружкой пересели к двум макаронникам. С ними и добрались до Брянска.

Я была за переводчика: прошлым летом уже побывала в Италии и язык более-менее знала. Правда, жиздринская стопщица и на родном языке проблем с общением не испытывала. Дальнобойщики оказались позитивными, не приставали, расстались мы довольными и обменялись координатами.

Через несколько месяцев, уже летом, мне позвонил драйвер Джузеппе с интересным предложением. Он с напарником (новым, мне незнакомым) будет стоять под погрузкой в Москве несколько дней, они хотят посмотреть Москву в компании симпатичных девушек, знающих оба языка. Возьмут в аренду легковую машину. Билеты, кормежка, любые расходы за счет мужчин. Никаких неприличных демаршей – ты же помнишь, на трассе ничего такого не было.

А мне как раз прошлым летом русская девушка Лиза предлагала работу в Италии под названием «консумация». Работа заключается в развлечении мужчин в ресторане за деньги, при этом обязательное условие – никакого секса. Ну, то, что нам предлагали сейчас, скорее тянуло на «эскорт-услуги», но все равно похоже, и мужики тоже итальянские. Я позвонила Свете Астрединовой, с которой мы собирались ехать на работу, и мы договорились порепетировать в Москве.

У второго драйвера возникли проблемы с тягачом фуры, поэтому в нашем распоряжении оказался только один день. Никакого Арбата и Третьяковской галереи наши гости не хотели, все достопримечательности Москвы свелись к дегустации итальянской кухни. Но мы не огорчились. Я вспоминала жестокое разочарование одних питерских знакомых: в самом начале перестройки к ним должны были приехать датчане по обмену, питерцы разработали детальную культурную программу на неделю, даже ремонт в квартире сделали – а датчане дорвались до водки (у них тогда был сухой закон) и всю неделю валялись в доме пьяные как свиньи…

Мы ездили по центру, высматривая вывески «пицца» и «паста». Итальянцы критиковали московскую пиццу: слишком толстая, тесто сырое, лазанью: ингредиенты совсем не те, кофе: эспрессо некрепкий, у капучино пена оседает… В общем, вся итальянская кухня у нас неправильная – что неудивительно. Однако все, что нам подавали, исправно съедалось.

Ближе к ночи второй драйвер (не помню, как звали) поделился тем, что его гнетет. По дороге в Москву он попал в аварию: солнце светило в глаз, а навстречу в горку пер автобус с пассажирами. Автобус помялся, фура тоже, один пассажир сломал ногу. Кто был виноват, мы не поняли, только рейс итальянца был застрахован, убытки покрыли, но сейчас ему было нужно получить новый тягач, а его не выдавали без одной справки. На ней нужна была печать то ли ГАИ, то ли какой другой инстанции того места, где случилась авария. Образец печати был – на другой бумаге.

Не проблема, сказала Света, нарисуем в фотошопе. И нарисовала – правда, потратив несколько часов: технические возможности домашних компьютеров в 1997 году были послабее.

Пострадавший был так счастлив, что посреди ночи непременно требовал праздника. Мы нашли круглосуточный магазин и купили огромный торт-мороженое со множеством ягод. И поехали разъедать его на смотровую площадку у МГУ. Там и встретили рассвет, ковыряя торт одноразовыми вилками. Зубья вилок ломались и застревали в ледяных ягодах. Это чрезвычайно веселило всю компанию.

Счастливые драйверы отвезли нас к Свете спать, а сами убыли на свою базу. Так закончилась наша пробная консумация – потребление пищи для развлечения мужчин.

А про настоящую консумацию в Италии – отдельный рассказ, в другой книге.

 

 

 

ГДЕ ОНИ НАШЛИ ТУАЛЕТ?

 

В первой моей зарубежной поездке застопили мы где-то в Польше датчанина. Он очень спешил и не спал трое суток. Мы с Ирой боялись, как бы не вышло чего плохого, но драйвер нас успокаивал:

- Не беспокойтесь, я совершенно в порядке, вот только красная такая пелена перед глазами, а так все нормально!

Мы долго ехали без остановок, и наконец нам стало невтерпеж. Мы стали проситься в туалет, а дело было ночью.

- Но здесь нигде нет туалета.

- Ничего, мы найдем!

Датчанин остановил, где мы просили. Сбегали в кустики, вернулись.

- Нашли, едем дальше.

Мужик повертел головой, потом тронулся, оглядываясь. Долго ехал с выражением недоумения на лице. И только расставаясь с нами, сформулировал вопрос, беспокоивший его всю дорогу:

- Не пойму, где же вы там нашли туалет?

 

 

 

ЭФФЕКТ КИТАЙСКОЙ ПИЩИ

 

Еще на туалетную тему. Заехав в Китай со стороны казахской столицы Алматы, я пообедала в местной едальне и вскоре застопила колонну из трех казахских фур, едущих в Урумчи. Дорога неблизкая. Ужинала я вместе с дальнобойщиками и наблюдала интересный эффект. Местная очень острая пища (другой просто не бывает) во время поедания вызывает с непривычки жжение во рту, слезы и сопли. Далее не происходит ничего: желудок и тонкий кишечник еда минует без проблем. Но вот в толстых кишках моментально формируется революционная ситуация.

Колонна из трех груженых фур этой ночью останавливалась раз восемь с интервалом в 15 минут! И кустиков, как назло, никаких. Хорошо хоть местность дикая.

Эффект этот держался несколько дней, а потом кишки привыкли. А рот не привык, слезы и сопли оставались, но совершенно не беспокоили. Острая еда оказалась настолько вкусной, что пробыв полтора месяца в Китае, я еще полтора года сыпала себе в тарелку разные перцы. Потом постепенно перестала.

 

 

 

КИТАЙЦЫ – КОНКРЕТНЫЕ ПАЦАНЫ

 

Известно, что в России, особенно в сельской местности, легко прокатывает формула «хозяйка, дай воды напиться, а то так есть хочется, что и переночевать негде». Если хочешь что-то получить, не надо об этом просить прямо, а то о тебе еще подумают плохо. Прямая просьба воспринимается как попрошайничество или, наоборот, нахальное требование – короче, бестактность. Надо тонко намекать – и люди сами догадываются, а потом гордятся тем, что проявили гостеприимство или милосердие.

Совсем по-другому в Китае. Там очень высоко ценится право человека на самоопределение – мы так это поняли. Если иностранки достают из рюкзаков странные вещи, лезут через забор, ставят палатку в непредназначенном для этого месте – это удивительно и любопытно, но это никого не касается, почему они так делают. Поэтому все глазеют, но от прямых взглядов отворачиваются и близко не подходят. После арабских стран все наши знакомые испытывали одинаковое чувство: «доктор, меня никто не замечает».

Так же не их дело думать за нас, что нам нужно. Поэтому потребности свои надо формулировать предельно конкретно. Попросишь воды – дадут воды. Попросишь чаю – дадут чаю, но никакой еды. Попросишь риса – дадут голого риса, без всяких добавок. Вот если попросишь поесть – тогда могут переспросить, чего именно поесть. Надо только не путать «ми-фань» - рис и «чи-фань» - еда. Попросишь вскипятить свою воду или сварить свою еду – вскипятят и сварят, но дополнительной еды не предложат. Совсем не потому, что жлобы – наоборот, они не смеют оскорбить другого человека – даже не навязчивостью, а своими попытками решать за него.

Показательный пример этой их конкретности. Выходим мы пешком из одного городка в сторону другого, по карте – правильно идем. Но машин все меньше, дорога перерыта. Спрашиваем:

- Где дорога на такой-то город?

- Здесь.

Идем дальше – машины совсем кончились, на дороге ямы и кучи земли. Переспрашиваем: где дорога? - Здесь. … Это дорога в сторону такого-то? - Да.

Наконец спросили: по этой дороге мы проедем туда-то? Нам говорят:

- Нет, здесь вы не проедете. Здесь ремонт.

- А как проехать в этот город?

- Вернитесь на 500 метров назад, там увидите объезд.

 

 

 

РИКША - ОБМАНЩИК

 

В Китае мы стопили вдвоем с подругой Ноткой (Наташей Кислицкой). Как-то на дороге к нам пристал велорикша. Мы пытались разъяснить, что велосипед не нужен - едем на большое расстояние, причем бесплатно. Объяснялись жестами и тыканьем пальца в разговорник. Рикша оказался упорным - уговорил нас немного прокатиться бесплатно. Проехали метров сто, сфотографировались ради прикола, выгружаемся, благодарим, и тут – вот те раз – он требует денег. Мы объясняем, что денег нет, а он жестом показывает: платите сексом! Оскорбительным еще таким жестом-то. Мы, естественно, обиделись, толкаем сзади его коляску, чтобы уезжал куда подальше, а он на тормоз нажал и кричит, народ созывает. Китайцы любят по любому поводу собирать толпу, у них это в крови. Вокруг собрались люди, рикша на нас жалуется - мол, обещали заплатить натурой! Я нашла в разговорнике слово «обманщик», показываю пальцем. И как ни странно, люди оказались на нашей стороне, потому что знают: продавцы попсовых услуг всегда стараются обмануть туристов. Общими силами вытолкали его на дорогу - уехал! Но толпа еще долго не рассасывалась, пришлось нам накинуть рюкзаки и топать вперед по трассе несколько километров, пока не отстали самые назойливые.

 

 

 

ПАНТОМИМА В АПТЕКЕ

 

         Не так-то просто объясняться с помощью жестов. Но уж смешно всегда.

         Однажды в Китае Нотка повредила большой палец ноги. У нее там был вросший ноготь, и она его как-то неловко подстригла, а потом слишком много ходила. Палец стал нарывать, и подруга «утратила самоходные свойства».

         Я вспомнила, как мы лечили такую беду в походе. Соль для гипертонического раствора у нас была, требовалась вата, бинт и презерватив для изоляции пальца. Нашли аптеку.

В разговорнике от Berlitz’а было слово «бинт», его мы заполучили легко, а «ваты» почему-то не было. Нотка нашла фразу «у меня порез» и стала показывать: вот тут порез, вот его обкладываем таким мягким, снаружи забинтовываем. Продавщица не понимает. Ну, вот порез, вот его заматываем. Продавщица приносит пластырь.

Пробуем зайти с другой стороны. Нам нужно такое округлое, мягкое, и из него такими выщипывающими движениями вынимается… На лице продавщицы отражается озарение. Она долго ищет… и радостно выносит нам молокоотсос!

Достичь понимания удалось чисто случайно. С улицы залетела какая-то пушинка, и нам удалось показать, что нужно такого много и поплотнее. Уф, вату купили.

С облегчением увидели, что презерватив изображать не придется: они лежали на витрине. Стали выбирать потолще и подешевле. Тут к процессу подключился дядька средних лет, наблюдавший всю нашу пантомиму. Редкое явление, но тут, видно, он рассудил, что мы нуждаемся в помощи, а он в силах ее оказать. С видом знатока дядя потыкал пальцем: это – отстой! Берите вот эти, они классные!

Мы показываем: мужик, спасибо, но нам (движения, изображающие секс) не надо. Нам надо вот – я задираю ногу и насаживаю нечто на большой палец.

Мужик так и остался стоять с открытым ртом. Пока мы расплачивались, стоял и моргал. Что, интересно, он думал о двух белых извращенках?

 

 

 

МЫТЬЕ ПОД ВОДОКАПОМ

 

         Приехали мы с Ноткой в город Дунхуан, столицу китайской провинции Ганьсу. Город знаменит буддистскими пещерами Могао и огромными песчаными дюнами вокруг озера Полумесяца (форма у него такая). Дюны платные, но мы пролезли через традиционную дырку в заборе и провели там целый день. Впечатляет чрезвычайно: утверждают, что высота дюн до 1700 м – огромные горы из мелкого желтого песочка. Здорово соревноваться с буржуйскими туристами в скорости подъема, а потом огромными прыжками бежать вниз, или катиться по склону, вытянувшись в струнку. Мы пытались ехать вниз на пенке, но она не скользила. А ходили по песку в носках: днем он горячий и царапается. Ближе к вечеру солнечная сторона горячая, а теневая холодная, смешно сидеть на разделительном гребне.

         В общем, нарезвились мы вволю, устали. Песок набился всюду: в уши, в волосы, во все складки одежды. Хотелось помыться. Уже стемнело, проситься на ночлег к местным поздновато. Мы медленно брели по каким-то улицам и набрели на строящийся многоэтажный дом. У входа был сторож, он удивился и разрешил нам ночевать внутри. Пошли по лестнице. На втором и третьем этажах интенсивно капала вода, видимо, из недоуплотненных соединений водопровода. На четвертом было сухо. Мы постелились, но мыться все равно хотелось. Нотка взяла мыльные принадлежности и пошла спрашивать сторожа. И нет ее. Полчаса, час, полтора часа! Сижу, одновременно беспокоясь и клюя носом: не бросать же шмотки.

         Возвращается довольная – помылась. А где? Да этажом ниже! Ей стало лень идти до сторожа и озадачивать его, когда вода, чистая вода, уже капала рядом. Медленно, конечно, так мыться, зато прикольно.

         Ну, и мне прикольно стало. Повесила фонарик на какую-то балку и длительно, обстоятельно промывала все участки тела. Еще и одежду пропесоченную постирала. Куда утекала грязная мыльная вода – не очень понятно, куда-то вниз… Ничего, в китайские понятия о гигиене это вполне укладывается.

 

 

ЛЮДИ-МАГНИТОФОНЫ

 

Не знаю, как вы, а мы заметили, что обитатели Китая – разные, причем, народности – умеют повторять небольшие фразы на незнакомом языке с поразительной точностью. Как будто у них внутри встроенный магнитофон. А вот нам слабо воспроизводить их произношение, поэтому нас часто не понимают – хотя нам кажется, что мы произносим правильно.

Как-то жарким вечером моему попутчику Жене захотелось пива. А надо сказать, местное пиво весьма вкусное. Мы обратились к уличному продавцу, но моего неумелого произношения он не понимал. Женя, не заморачиваясь, внятно произнес по-русски: «хочу пиво».

Продавец склонил голову набок, как птица, и повторил так же четко, но с вопросительной интонацией:

- Хочу пиво?

- Пиво.

Мужик ушел, с кем-то долго совещался и принес нам пиво! Видно, кто-то из его знакомых понимал по-русски.

Однажды посреди улицы к нам с Ноткой прицепился торговец с толстыми книгами под мышкой, пытаясь всучить рекламные буклетики. Нотка говорит:

- Вот прикольно! Рон Хаббард!

Китаец улыбается, кивает:

- Рон Хаббард, Рон Хаббард!

Ни фига себе, думаем, а и правда! Мы-то пошутить хотели, а он и сюда добрался! Стали присматриваться к книгам – ничего подобного, индийское что-то, вроде Бхагават-Гиты. Просто этот впариватель старался нам угодить.

 

 

 

BATHROOM HITCHHIKING

(АВТОСТОП В СОРТИРЕ)

 

         Это история американская. Там однажды не я машину застопила, а меня саму застопили в туалете. Разумеется, женщина.

         На стоянке под Нэшвиллем, штат Теннесси, зашла я пописать, а рюкзак в кабинку не потащила, оставила около умывальников. Место цивильное, за две минуты не стащат. И слышу разговор снаружи:

         - Вы не знаете, чей это такой большой рюкзак (backpack)?

         - Очевидно, путешественницы (backpackers). Она вон в ту кабинку пошла.

         - А вы не знаете, куда она направляется?

         - Не знаю. Спросите у нее сами.

         Выхожу из кабинки – никого. Надеваю рюкзак, выхожу из туалета, тут ко мне подваливает девица со множеством сережек в бровях и в носу:

         - Привет! Это ты бэкпэкер?

         - Ну да, привет.

         - А куда ты едешь?

         - На запад.

         - Тебя подвезти?

         - А то! С удовольствием!

         Оказалась водительницей большого 18-колесного грузовика «Фрейтлайнер». И вполне прикольной собеседницей. Несколько штатов мы с ней проехали.

 

 

 

ПАРКОВОЧНЫЕ ЯЩЕРИЦЫ

 

         На некоторых американских фурах я замечала странные наклейки: дорожный знак с перечеркнутой ящерицей. У одного драйвера спросила, что это за знак. Он объяснил: lot lizards – это по-местному дорожные проститутки, то же, что у нас «плечевые». У нас они голосуют прямо на дорогах, а у них так нельзя, потому «работницы» тусуются только на стоянках (lot – это сокращение от parking lot – парковка), а к машинам с соответствующим знаком не подходят.

         - А почему ящерицы?

         - Ну… они такие пронырливые. И на лицо очень уж страшные, морщинистые все.

         Понятно, у нас бы сказали «крокодилицы».

 

 

 

ОТ НОЧЛЕГА В ДУШЕ ДО НОЧЛЕГА В ВАННЕ

 

         На место своей работы по программе я прибыла поздно ночью. Последний драйвер накормил меня ужином у себя дома, оставил записку спящей жене: «не волнуйся, дорогая, я подвожу хитч-хайкера» и повез меня на место работы. Сказал, что жена очень ревнивая, потому вписать не может. К счастью для него, в английском языке нет мужского и женского рода. В общем, часа в два ночи привез на место. Я постеснялась будить будущих коллег, но и поутру шокировать их не хотелось. Побродила, нашла в саду общественную душевую. Она была открыта. Выбрала самый сухой поддон, заперлась на щеколду, свернулась в нем калачиком и мирно проспала до утра, когда меня разбудили первые купальщики. Кто узнает, что я делала за закрытой дверью?

         А в ванне пришлось поспать в Нью-Йорке, уже перед отлетом. Мне предложили вписку в стремной общаге – вроде, самый центр, Манхэттен, на углу Центрального парка – а общага типично российская, с подозрительно-злобным охранником, обшарпанная, с перегоревшими лампочками в длинных коридорах. Да еще и хозяина не оказалось дома. Опрос соседей ничего не дал. Я сходила на крышу – ветрено, холодно, октябрь уже. Чердака нет. Решила обнаглеть и прямо в уголке коридора пристроиться. Только достаю пенку – из комнаты выходит стремный такой метис, смотрит подозрительно и спрашивает:

         - Ты бездомная?

         Хороший вопрос.

- Да как тебе сказать, мужик – дом-то у меня есть, только в другом полушарии…

Дослушивать метис не стал, повернулся и дверь закрыл. Да ну, думаю, еще неприятностей тут огребу. Ушла на другой этаж, подальше. И придумала: в каждом коридоре есть четыре санузла, по два в каждом конце. Если я один займу, трех должно хватить, если кому ночью приспичит.

         Все жили вровень, скромно так.

         Система коридорная:

         На 38 комнаток

         Всего одна уборная…

Заперлась. На полу там совершенно негде лечь, да и грязно весьма. Постелила пенку в ванну, там и уснула. Оказалось неудобнее, чем в душе: ноги сгибались под таким углом, что затекали. Но ничего, поспала, и никто не помешал.

Кроме сантехнических случаев, в этой поездке мне приходилось спать еще:

- между стеной бензоколонки, старой дверью и мусорным баком,

- у Ниагарского водопада под мостом, соединяющим США и Канаду,

- рядом со входом в Мамонтову пещеру, зарывшись в опавшую листву,

- в чьем-то открытом фургоне, в палатке с русским напарником,

- на крыльце церкви в мексиканской части Лос-Анджелеса,

- в пустыне Аризоны под канделябровым кактусом, в полнолуние по соседству с воющими койотами,

- в аэропорту на столике для багажа, отгородившись тележкой с вещами.

 

 

        

ИХ НРАВЫ

 

         Я работала по программе Camp America в штате Висконсин. Мне повезло – местом работы был не лагерь, а респектабельный семейный курорт. Сначала мыла посуду в ресторане, потом поменялась с одной немкой и стала горничной – номера убирать. Нам строго-настрого объяснили, что по закону штата Висконсин простыня должна отгибаться поверх одеяла ровно на 2,5 дюйма! Ну, мы старались. У американцев принято на работе стараться, потому у них и экономика сильная.

         Но я таки нашла себе халяву. Мы все со временем подыскали себе подработки в свободные часы, чтобы деньги водились. Я устроилась в мексиканский ресторан в соседней деревушке, ездила туда автостопом. Платили там по часам, и можно было без проблем опаздывать: просто тогда этот час не засчитывался. Хозяин заведения очень беспокоился за легальность сотрудников: еще бы, сам мекс-гастарбайтер. Посмотрел на первую страницу моего паспорта, где указан срок его действия – пять лет, и успокоился:

         - О, рабочая виза на пять лет – устраивает!

 

 

 

РЕСТОРАН С ГУСЯМИ И КОЗАМИ

 

         В деревушке Sister Bay, куда я ездила в библиотеку за бесплатным интернетом и в мексиканский ресторан на работу, был гораздо более дорогой белый ресторан. Клиентов привлекали следующей рекламой: на двускатной крыше ресторана росла трава, в которой паслись живые гуси. А иногда на крышу выпускали парочку коз. Как их туда затаскивали, я не видела. Отбоя от посетителей не было: вы кушаете под крышей, а над вами кушают животные, которые предоставляют то, чем кормят вас!

 

 

 

I HITCHED THE SHERIFF

(BUT I DIDN’T HITCH THE DEPUTY)*

 

         Ездила я в соседнюю деревню почти каждый день. Автостопом, потому что общественного транспорта там нет совсем: у всех есть личный. Мои коллеги ездили на казенных великах или договаривались с автовладельцами, а мне было лень. Коллеги боялись автостопа и считали меня чокнутой. А я над ними смеялась.

         Однажды вечером мне застопилась машина со звездами. Драйвер был тоже со звездой – оказался местным шерифом. Выглядел совершенно как в кино. Он сказал мне очень строго:

         - Вы нарушаете действующее законодательство! В нашем штате автостоп вне закона.

         (I hitched the sheriff. And they say it is a capital offence, ooh-ooh)**

         - Ой, - говорю, - дяденька, а что мне за это будет?

         - Ну… точно не знаю, что вам грозит, но закон вы нарушаете.

- Ой, а как же тогда мне быть? Общественного транспорта нет, как же мне домой попасть? Туда, где я живу и работаю?

- Я вас отвезу. Но никогда больше так не поступайте!

И привез к самому порогу. Но фотографироваться категорически отказался. Сцену наблюдал наш народ и укрепился в своем мнении относительно меня. Хотя многие отчаянно завидовали.

Разумеется, я так поступала еще многократно. Но шерифа этого больше не встречала, равно как и заместителя шерифа.

 

 

 

НЕПЕРЕВОДИМАЯ ИГРА СЛОВ

 

         Известно, что американский английский, мягко говоря, специфичен в произношении. Когда я пришла на собеседование в Москве, чтобы получить работу, то ужасно сдрейфила, потому что почти ни слова не понимала из того, что лопотали американские рекрутеры. Но мне повезло: моим рекрутером оказалась наша хохлушка. А после пяти месяцев в стране меня перестали понимать русские! Пришлось нарочно портить произношение, чтобы меня снова понимали.

         В нашем интернациональном домике на работе в Висконсине произношение всегда служило поводом для шуток. Например, “I need new sacks” (мне нужны новые мешки для пылесоса) звучит как “I need new sex”. А совершенно невинное животное лиса возбудило такой диалог:

         - …fox

         - Who fucks?

         - Nobody fucks!

         - Nobody fucks?! Can’t believe this.

- Fox, I mean fox, an animal!

- Who fucks an animal?!*

Кстати, факс (факсимильный аппарат) у них звучит как «фэкс», и некоторые офисные дамы слегка вздрагивают, слыша русскую речь.

А вот cant они непременно произносят «кэн’т», потому что есть одно совсем уж непристойное слово… Известному магазину снаряжения «Кант», должно быть, трудно работать с зарубежными партнерами.

 

 

 

ТЕХАССКИЙ ГЕЙ – ФАНАТ КГБ

 

         Однажды в Техасе, уже под вечер, застопился мне мужик, и узнав, что я русская, бурно возрадовался и стал зазывать на вписку. Сразу предупредил:

         - Ты не бойся, я приставать не буду – меня девушки совсем не интересуют.

         Вот и прекрасно. Леонард отвез меня в свой городок Дентон, пригород Далласа, где он с «женой» по имени Питер (даже имя созвучное!) снимал квартирку в таунхаусе. Мебели в квартире почти не было, зато были огромные запасы бакалейных товаров: сахара, круп, зубной пасты, туалетной бумаги. Зачем? А на всякий случай, мало ли что. Питер был пассивным и в социальной роли: все больше молчал и слушал, а Леонард распоряжался: ты должна поесть, помыться, побрить ноги. И насильно дарил разные предметы гигиены в дорогу. Долженствование у него обозначалось исключительно словом must: you must sleep.

При таком менталитете совершенно неудивительно, что Леонард оказался фанатом Советского Союза. Поэтому и был счастлив заполучить в гости россиянку. Сам он бывал в России (но не в СССР) уже три раза и собирался еще. Кроме традиционных слов типа «здравствуйте», «спасибо», он знал и любил слова, связанные с KGB. «Доверьяй, но проверьяй», «Лубянка» (у него звучало как «Люблянка»), «стой, буду сторэльять!» и, конечно же, «макаров» и «калашников». Нравился ему “iron Felix” – «железный» было слишком трудно для произношения. Также он старался научиться новому от меня. Выяснял, как будет приказ: “Hush!” – «молчать!» ему не понравилось, но привело в восторг «тихо!» Затем, как будет «плохой, злой человек» - забраковал слова «гад», «козел», «редиска» и даже «сука», но обрадовался слову «бука». Выучив, радостно ходил вокруг меня, приговаривая:

- Тихо, бука! Люблянка! Trust but make sure!

С гордостью показывал мне Леонард сувениры с Арбата: портреты Ленина во всех видах, красные флаги, пионерские и комсомольские значки, а также русскую шапку-ушанку:

- Мне сказали, это русская норка. Правда ведь, это норка?

Я отмазалась тем, что не эксперт в мехах. Шутку про шанхайского барса мне показалось слишком сложно объяснить, а шапка была сделана из кролика…

Была у хозяев вписки и другая страсть – та, что их объединяла. Убедившись, что я не имею ничего против сексуальных меньшинств, супружеская пара пригласила меня в гей-клуб в Даллас. Девушек туда пускают, только на них совсем не смотрят. В общем, обычный двухэтажный диско-бар, только танцуют однополые пары и весьма откровенно. Возникают и конфликты из-за танца с другим, решаются в темных углах. Женский туалет отсутствует, но можно заходить в общий и запираться в кабинке. Употребления наркотиков я не заметила, но напиваются посетители порядочно, хотя и не дебоширят. Узнав, что я русская, со мной сфотографировался стриптизер. Он танцевал с шестом, но раздевался не совсем догола.

На противоположной стороне улицы было такое же заведение для лесбиянок. Оно закрывалось на час раньше, так что последний час мы провели в обществе двух типов меньшинств. Вот тут я почувствовала себя неуютно. Вроде бы, никто и не приставал, даже знакомиться не подходили, но смотрели так… хищно-раздевающе.

Уехать с этой вписки оказалось непросто, хотя меня уже ждали в Калифорнии. Четыре дня интенсивной заботы и кормежки, множество мелких подарков (крупные мне было не увезти) и рекордная для подарка сумма наличности - $120. Голубые шорты мне очень понравились, я носила их потом во многих поездках – где можно носить шорты. Я в ответ подарила одну из моих трех аудиокассет на русском языке, а больше ничего от меня принимать категорически не хотели. Разве что адрес – но с тех пор он сменился, и я не знаю, приезжал ли фанат КГБ к нам снова.

 

 

 

СЮЖЕТ ДЛЯ МИХАИЛА ЗАДОРНОВА

 

         В Нью-Йорке я познакомилась на улице с русской девушкой Машей. Что неудивительно: их там полно. Она рассказывала, как стебется над местными:

         - Когда они спрашивают, кем работает мой отец в России, я отвечаю: танкистом. Ежедневно в пять утра выезжает на улицы города расстреливать медведей, чтобы они не мешали людям идти на работу.

         - И что, верят?

         - Половина верит.

 

 

 

БРАЙТОНСКИЙ БИЧ

 

         Когда я прилетела из Москвы в Нью-Йорк, у меня была неделя в запасе до начала работы в Висконсине, одна пленка в фотоаппарате и пять долларов в кармане. Не хотелось, покидая родину, глубоко влезать в долги. Был сухпаек на случай, если не удастся добыть еды – его не обнаружили на таможне, и он почти не пригодился. Сами американцы говорят: «У нас все либо слишком дорого, либо бесплатно», и задача хитч-хайкера – обнаруживать то, что бесплатно.

         Первые две ночи я провела на диванчике в холле YWCA – женского христианского молодежного общежития – под присмотром портье. Потому что номера там все-таки платные. Уходя с ночной смены, он увозил меня домой и кормил завтраками. Но потом я поняла, что напрягаю его своей персоной, распрощалась, но города не покинула, интересно было его поизучать. Еду на ужин можно было добывать в кое-каких супермаркетах, где проводили рекламные акции. Пару шоколадок я просто стырила. Но бесплатных фотопленок не предлагали нигде – зато я нашла крайне дешевую рекламную распродажу: четыре пленки за семь долларов. Мне не хватало, а вразбивку, конечно, не продавали.

         Я задумалась. Небольшая практика показала, что по своей инициативе американцы делают подарки с удовольствием, но просить у них бесполезно. Мне даже quarter (четверть доллара), монетку на телефон, не давали: ради эксперимента я аскала рядом с автоматом ровно два часа - безрезультатно! Пришлось разменять свою пятерку, но звонок мне не помог найти вписку.

Поразмыслив, я решила обратиться к русским – и поехала на Брайтон Бич. Зайцем, разумеется. Ой, как же там было прикольно! Живая иллюстрация анекдотов про Одессу. Тот самый неподражаемый акцент, классические анекдотные обороты речи – в самой Одессе этого уже почти не осталось, а тут со всех сторон. И кругом надписи на неграмотном русском – они же язык позабывали. Я даже сохранила газету с рекламой и потом дома на стенку повесила: «Автошоп. Каждую среду и пятницу мы имеем продавцов, говорящих по-русски».

         Я шла по улицам и ржала в голос – прохожие, видно, думали, что я обкурилась. Но потом попривыкла, посерьезнела и стала знакомиться. Относились ко мне негативно. Типа «ходют тут всякие, а у нас и без того жизнь тяжелая». Ну, классические покорители мегаполиса, которые приехали за золотыми горами, а встретили проблемы и теперь занимаются выживанием. Таких много и в Москве. Мой оптимизм вызывал у соотечественников неприязнь: «Что ты вообще здесь забыла? Нет денег – сиди дома». Главное, чего никто не мог взять в толк – как можно попрошайничать на вещь не первой необходимости?! На еду, на одежду – понятно.

         Ни еды, ни чего-то другого мне никто и не предлагал. Зато посоветовали ночлег: на берегу под доками, там бомжи спят. Docks – это никакие не причалы, а деревянный настил вдоль берега океана, чтобы цивильная публика в песке не вязла. Песок из-под него то ли штормами выносит, то ли просто уклон так компенсировали, только у кромки прибоя настил зарывается в песок, а с противоположной стороны приподнят на метр с лишним.

         Туда я пришла, когда уже давно стемнело. Атлантический океан тихо шуршал, но был холодный и грязный, и не впечатлил, хотя видела я его впервые. Под доками действительно было несколько лежбищ бомжей, их я обошла стороной, обитателей не встретила. И залегла достаточно далеко от следов местных бичей. Надо мной стучали каблуками и болтали по-одесски, потом перестали. Было тепло и сухо, никто не беспокоил. Вспоминался «Брат-2».

         На следующий день удача мне улыбнулась. Нашелся сочувствующий еврей Фима, с интересом поговорил об автостопе, выдал мне недостающую сумму с точностью до цента (еврей же!), дал какой-то еды и оставил домашний телефон на случай, если возникнут проблемы. Но вписать не предлагал. Проблем не возникло, вожделенные пленки я купила, следующую ночь провела там же под доками, а потом неспешно двинулась в сторону работы.

Драйверы кормили обильно и иногда дарили деньги. Через пять месяцев я вернулась изрядно растолстевшей, потратив на еду 1.5 (полтора) доллара за все путешествие. И со штукой баксов в кармане. Ну… ее я в основном заработала, столько не дарят.

 

 

 

РУССКАЯ СНАРЯГА – НАША НАЦИОНАЛЬНАЯ ГОРДОСТЬ

 

         Один подвозивший меня драйвер сильно заинтересовался моим снаряжением. Что вообще-то редкость – другим американцам было все равно, разве что сшитый вручную рюкзак их удивлял: разве нельзя купить готовый? Рюкзак этот, кстати, был сшит Светой Астрединовой по эксклюзивному проекту Тани Колесовой, а отличался тем, что Света по непонятной причине сшила его наизнанку, пропиткой наружу, и потому он гламурно блестел.

         Вот раскладываю по вписке вещи и комментирую. Рюкзак особой конструкции, такого не купишь, сшила моя подруга – да, сама, дома, на швейной машинке. Коврик из прочного пенополиуретана, а у вас вечно делают из такого, что мнется и рвется, и любая колючка его протыкает: в Италии я спала на тонкой буржуйской пенке, и колючки от южных сосен пиний впивались мне в бока. Фонарик налобный: чтобы привлекать внимание водителей, нужно, чтобы он мигал – вот вынесенный в руку выключатель на проводе, сделал один приятель, да, своими руками. Коврик сделан в русском городе Ижевске, фонарик в Новосибирске. Спальник hand made – другая подруга сшила, из Нижнего Новгорода, сама: он минимального размера, спать в нем можно только по стойке смирно, зато он занимает очень мало места. Наполнитель – синтепон, не знаете такого? Катафот светоотражающий – со старого велосипеда сняли, русского, шоссейного, у нас других нет.

         Добралась до «фонариков» на ноги, со светоотражающей лентой, сшитых из обрезков ткани для автостопного комбеза. Рассказываю о свойствах ткани: прочная, почти не промокает, дышит.

         Тут америкос решил блеснуть эрудицией:

         - А я знаю, что это за материал! Это гор-текс!

         И гордо так на меня смотрит. А я на него с чувством превосходства:

         - Э-э-э, мужик, какой там ваш гор-текс! Это гораздо лучше – это наш совеццкий техкапрон!!

 

 

 

 

У ПЕГГИ ЖИЛ УЧЕНЫЙ ГЛИСТ

 

         Свой 27-й день рождения я встретила в Калифорнии, в университетском городке Пало Альто с русскими. Вписывали меня аспирант Стэнфорда Саша Кречетов aka Эрнест с женой Леной, выпускники Физтеха, а еще мы плотно общались с семейством Бородянских из Сан-Хосе: папа, мама и две дочки. Вот такой компанией мы выехали на океанский пляж праздновать.

         Купаться в Тихом океане холодно, к тому же он ничуть не тихий: волна может серьезно приложить об скалу. Но мы все равно купались, а у Эрнеста с Леной были доски для серфинга на пузе и гидрокостюмы. В гидры мы влезали по очереди и катались на доске. Искусство состоит в том, чтобы зайти как можно глубже (волна не пускает), а потом, если правильно поймать волну, она докатывает до самого берега, доска под тобой крупно вибрирует, и мягко выкладывает тебя на песок. А песок там черный.

         Традиционно на пикник америкосы берут барбекюшницу. Запечь в ней мы решили рыбу. В большом супермаркете в рыбном отделе китайцы вылавливают рыбину из аквариума на ваш выбор и по вашему желанию разделывают одним из шести способов. Разделка входит в стоимость рыбины.

         Купили мы большую рыбу, как называется – не помню. Запекли на углях, но не так чтоб сильно. Съели, очень вкусно. И когда уже доедали, кто-то из нас вдруг заметил, что в остатках ее мяса копошится масса мельчайших червячков!

         Мы схватили останки, прыгнули в машину и помчались в супермаркет ругаться. Но злиться у нас не получилось: всех по дороге пробило на хи-хи. Заразы никто из нас не испугался, но порядок быть должон! Пригрозить китайцам судом и стрясти большую кучу денег нам не удалось: никто не мог сохранять серьезный вид. Но они и сами испугались, тут же с извинениями компенсировали цену рыбины. Мы этим удовлетворились и на вырученные деньги там же приобрели большую бутылку вкусного яичного ликера (а крепкие напитки в Америке дороги, рыбина-то стоила немало), каковую немедленно распили. И порешили, что алкоголь наших червячков должен заморить. Заморил или как, только неприятных симптомов ни у кого впоследствии не обнаружилось.

А во время пребывания в Пало Альто я успела сходить на два концерта русских певцов. Они любят приезжать на гастроли в Сан-Франциско и в Нью-Йорк: русская диаспора – публика благодарная. Слушали мы Михаила Щербакова и Виктора Берковского. Последний любил тогда глумиться над английской народной песенкой «Спляшем, Пегги, спляшем»: сочинять бесконечные куплеты про животных, которые жили у гостеприимной девушки. Был и такой куплет:

         У Пегги жил ученый глист,

         Он вылезать умел на свист.

         Ах, до чего ж ученый глист!

         Спляшем, Пегги, спляшем…

 

 

 

ПОЕЗДАТЫЙ НОВЫЙ ГОД

 

Три года подряд Антон Кротов с тусовкой встречал Новый год в поезде. Тогда РЖД предлагали половинные скидки на проезд, если стартовать 31 декабря. Новый 2005-й год мы встречали в поезде Москва-Владивосток. Заманчиво отпраздновать Новый год в пути и потом проехать всю страну вдвое дешевле – а мне удалось даже вчетверо, потому что у меня было левое пенсионное удостоверение, купленное в переходе метро.

Но вскоре, увы, ситуация изменилась. Может быть, слишком много людей полюбило ездить в новогоднюю ночь, а может, по другой причине – но с 2007 года половинную скидку перенесли на 1 января, а это стало уже неинтересно.

Кротов запланировал 13 лекций в разных городах по пути следования и загрузил в поезд множество своих книг. По дороге туда наш поезд встречали и забирали порции книг, а по дороге обратно Антон их продавал на лекциях. Я тоже решила совместить приятное с полезным: вместе с кротовскими книгами я сгружала встречающим порции журналов «Экспедиция», упакованные в воровские рюкзаки – на продажу в регионах. Для тех, кто не знает – рюкзаки производства Алексея Ворова специально предназначены для автостопа.

С рюкзаками этими вышел казус при отъезде. Я купила их у Ворова 12 штук, чтобы всем регионам хватило. 11 рюкзаков были упакованы в 12-й. Как обычно, до расфасовки журналов руки дошли перед самым отъездом – и тут выяснилось что у всех 11 рюкзаков, лежащих внутри, не закреплены лямки! В результате к поезду мы бежали бегом – я и двое провожающих, Серега Рамстор и блондинка Викса из Хабаровска. Викса снимала комнату, а Рамстор вписывался у меня дома на время моего путешествия. Рамстор, добрая душа, привез весь мой товар вместе с нашими телами к вокзалу на служебной машине. Машину он оставлял в третьем ряду, на проезжей части, поэтому за парковку не платил. Так он поступал принципиально всегда, а возил меня с товаром на вокзалы часто, за что ему отдельное спасибо.

Короче, грузим мы 12 рюкзаков с глянцевыми журналами (а они тяжелее воды, между прочим!) и свежепостиранную пуховку в пакетике, я отдаю провожающим легкую куртку, поезд трогается. Вешаю пуховку сушиться, начинаю рассовывать рюкзаки по полкам и рундукам, а в это время какая-то тетка назойливо предлагает мне приобрести интереснейшие книги Антона Кротова! Мои контраргументы – о том, что у меня самой этого добра на продажу навалом – до нее не доходят. Только вмешательство самого Кротова прекратило эту комедию абсурда. Так я познакомилась с тетей Катей.

Тетя Катя из белорусского города Ельска (это где Ельский университет) знаменита тем, что может продать что угодно где угодно. Только еврей из анекдота, распространивший листовки на оккупированной территории и вернувшийся к партизанам с пачкой дойче марок, мог бы составить ей конкуренцию. Она помогала мне избавиться от непроданных журналов в электричках Приморского края и в обратных поездах – успешно. Так же она поступала с остатками кротовских книг.

Поезд следовал до Хабаровска, а наш вагон переприцепляли к составу до Владивостока. Так выходило дешевле, чем на мажорском поезде «Россия», к тому же можно было день погулять по Хабаровску и отдохнуть от езды. Мне было интересно, начнется ли у нас сумасшествие от недельного непрерывного нахождения на колесах. А получилось наоборот: мы обжились в вагоне и возвращались в него как домой. Я даже спала не в спальнике, а на белье – единственный раз в моей сознательной жизни. Население вагона почти полностью состояло из нашей тусовки, ее разбавляли несколько случайных пассажиров, которые всю дорогу пили и спали, немного традиционных туристов и один автоперегонщик – в этот раз ему не хватило денег на самолет. Он, видно, думал, что попал в рай: целый вагон автостопщиков, с которыми в любой момент можно поговорить на всевозможные путешественническо-автомобильные темы.

Часть наших людей по дороге сходила в разных городах, а вместо них подсаживались другие. В Перми, пока тусовка крутилась на перроне, зайцем сел Михей – юный раздолбай, знаменитый своим падением с моста. Содержавшиеся в вагоне владивостокские спелеологи по дороге заплели его шевелюру в дреды, которые почему-то торчали кверху и напоминали кому развесистое дерево, а кому рога. Спал Михей то на третьей полке, то вместе с Кротовым. А после высадки в Хабаровске проводники его не узнали и потребовали билет. Пришлось его купить – на одну остановку, до Владивостока. Михей назвал эту процедуру «легалайз».

В Красноярске к нам подсел так называемый Дима Сибирь. Он отличался тем, что каждый день почти в одно лицо выдувал по бутылке сорокаградусного бальзама! При этом его поведение практически не менялось, так что фанатичный трезвенник Кротов ничего не заметил. Фамилия Димы была Батурин, что блестяще подтверждалось наличием записанных на него трех квартир – правда, в Красноярске. А еще у него была зубная коронка на три передних зуба, которая часто вываливалась, но всегда находилась – иногда на полу. На обратном пути Дима прокатился по БАМу стопом 2-го рода – в локомотивах – и однажды так рассмеялся, что его зубы выпали прямо в мазут, которым был густо покрыт пол локомотива. Ничего, нашел, отмыл и вставил. Так же часто у него падал и рассыпался на составные части мобильник – и так же стоически продолжал служить своему хозяину.

В Хабаровске нас вписала мама Виксы, живущая рядом с вокзалом. В отличие от раздолбайки дочки, классической блондинки из анекдотов, мама оказалась весьма умной и интересной собеседницей, она пишет неплохие стихи, а ее актуальный мужчина – музыку, и у них на флэту вечно тусуются блюзмены. Кротову богемная атмосфера не понравилась, а мне в самый раз.

Выйдя во Владивостоке, Кротов торжественно воткнул облетевшую за неделю елку в сугроб, и мы распределились по впискам. Меня, Диму, тетю Катю и железнодорожника Игоря Лысенкова приняла активная туристка Ася. Это была самая пятизвездочная вписка. Только жаль Асину маму: она ждала нашего визита и лелеяла надежду, что практичные москвичи убедят ее дочь заняться зарабатыванием денег, а мы… ну, нетрудно догадаться.

Кстати, блондинка Викса через пару месяцев подверглась атаке маньяка в туалете на своей работе – она занималась консумацией в ночном клубе «Солярис», который звала «Соляркой» – перепугалась, уволилась и задолжала мне денег за комнату. Так и не отдала.

 

 

 

КАК Я РАЗБИЛА ПЛАСТИКОВЫЕ БУТЫЛКИ

 

Как известно, фанатичный трезвенник Кротов не допускает употребления любого спиртного на своей территории. Это неизбежно приводит к детскому протесту у некоторых неокрепших душ: они стремятся срочно выпить, пока Кротов не видит, и потом этим бравировать.

В тусовке, ехавшей до Владивостока, был некий питерский Серж, обладавший удостоверением железнодорожника. Продвинувшись достаточно далеко на восток, народ заскучал в вагоне и начал впрашиваться в локомотив к машинистам: вперед смотреть интереснее, чем все время вбок. Попадание в паровоз легко удавалось тем, у кого были соответствующие корочки, и они могли водить с собой двух-трех бескорочных приятелей. Дошла очередь и до меня. Ложась спать в Могоче, договорились, что Серж разбудит меня в три часа ночи по местному, когда состав прибудет на станцию Магдагачи, и мы поедем в кабине до Шимановска. Ночью проще впрашиваться – проверяющих почти не бывает.

Разбудил. Оделись тихонечко, выходим на платформу – и почему-то он идет в противоположную от паровоза сторону. Удивляюсь.

- Погоди, - говорит, - надо сначала пива взять!

Пожимаю плечами: ну, пускай пацан самоутверждается, пока шеф спит. Купил две полторашки и засунул мне в карманы пуховки – они большие. Идем обратно – и снова не к паровозу, а в вагон.

- Что за дела?

- Так пить будем.

- Когда?! Сколько мы в этой Магдагачи стоим?

- Какие такие Магдагачи? Это Талдан еще.

И хитро так лыбится, зараза. Смотрю на часы – точно, еще час ночи.

- Ну и нафига ты меня будил?

- Так чтобы выпить успеть!

А я страсть как не люблю, когда меня зазря будят. Обиделась я, разозлилась и как зашвырну обе полторашки куда подальше, за соседние пути:

- Вот сам и иди за своим дурацким пивом!

Пошел, куда деваться. Даже побежал: поезд-то отправлялся. Нашел сосуды, но принес… пустыми! Мороз ночью стоял под 30, и обе бутылки от удара об мерзлый грунт лопнули! А я и не догадывалась, что такой эффект бывает. Если бы знала, не стала бы так делать. Но теперь к ларьку бежать было уже некогда, и остался Серж без пива. Так хитрец сам себя наказал. А я обиделась и обратно спать легла, на паровоз в этот раз забила.

Но вообще-то нехорошо говорить плохое о покойниках. Этот Серж был диггером, и через год его убило вагонеткой.

 

 

 

 

БРАТСК – ГОРОД БРАТКОВ

 

         Так считал мой попутчик Сергей Березницкий, тот самый, который потом в Афгане без вести пропал. И мы получили бесспорное подтверждение этого тезиса. Сойдя с железной дороги, из почтово-багажного вагона, мы собрались пересесть на городской автобус, чтобы ехать на вписку. И первое, что мы увидели в городе – наклейку на двери автобуса: «Удачи тебе, браток!»

 

 

 

КАНСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ

 

         Это тоже было предположение Березницкого: город Канск Красноярского края – это где проходит Канский кинофестиваль. И ведь тоже как в воду глядел: через четыре года в Культурном центре города Красноярска я наткнулась на сообщение о Канском фестивале любительских видеофильмов!

 

 

 

ДА БУДУТ ПРОКЛЯТЫ ВСТРЕЧНЫЕ ПЕРЕВОЗКИ

 

         В поселок Ванавару, ближайший к месту падения загадочного Тунгусского метеорита, мы приехали втроем с Сергеем Березницким и Полиной Кулешовой (которая вернулась из этой поездки по Северу только через пять лет, заключив брак с попутчиком Костей Саввой в чукотском поселке Уэлен) специально для изучения этого самого метеорита. Ну, изучение – это слишком громко сказано. Место падения было покрыто снегами, никто нас туда не повез, мы протусовались неделю в дирекции Тунгусского заповедника, читая книги и смотря фильмы об этом необъясненном чуде. Еще парились в бане и ныряли в снег при -40.

         Так вот, в эту Ванавару мы приехали на двух бензовозах, которые везли в поселок зимнюю соляру. Нормальное дело. Но обратно через неделю нас вывозили те же драйвера на тех же машинах, и везли они обратно… зимнюю соляру. Почему так? Нам сказали: лучше не задумываться, мозг целее будет.

 

 

 

ЭВЕНКИЙСКАЯ ЖУРНАЛИСТКА

 

         В Ванаваре на улице Метеоритной с нами познакомилась тетка – русской внешности, не тунгусской. Вообще в дальних краях часто подходят знакомиться: выглядим мы для местных экзотично. Тетка оказалась журналисткой, внештатной сотрудницей газеты «Эвенкийская жизнь». Это единственный печатный орган, и в столице округа, поселке Тура, есть даже улица 30-летия газеты «Эвенкийская жизнь»!

         Почему сотрудница внештатная, мы скоро поняли. Она зазвала нас к себе домой давать интервью, а там моментально напилась водки. Ну, сначала успела поснимать нас троих на здоровенную профессиональную видеокамеру, но скоро передала камеру сыну, а потом и нам, а сама назюзюкалась и стала чудить: скакать по спинкам кресел, кидаться мячом и визжать. У нее даже собака соответствующая – мы сделали серию фотографий: собака облизывает бутылку водки, потом банку сгущенки, потом, укрывшись лапой, спит за полторашкой пива.

         Тетка написала про нас статью, но ее в газету не приняли, на что журналистка очень обижалась. Копию статьи, распечатанную на пишущей машинке, она прислала нам – и мы поняли, почему это не пошло в газету. Документ хранился у Березницкого, и я серьезно боюсь спросить его родителей, что они сделали с сувенирами из путешествий пропавшего сына. К сожалению, я перезабыла все перлы сего опуса, кроме одного: «Члены автостопщиков колесят по всему свету». Гоголевский «Нос» отдыхает…

 

 

 

СПРАВКА О ТОРМОЗАХ

 

         У меня есть такая справка – так что не обессудьте, если я торможу. Три таких справки выдали трем тормозам – Полине, Березницкому и мне – в железнодорожном депо города Уяра Красноярского края, когда мы опоздали на электричку, которая ходит два раза в сутки. Правда, следующей ждать не стали: уехали в товарном вагоне из-под угля.

         Справки выписаны на стандартных железнодорожных бланках: «справка о тормозах». На них указаны наши имена-фамилии и адреса, а также место выдачи.

 

ПЕЧАТИ ДОРОЖНОЙ СЛУЖБЫ

 

А их нам поставили в «дорожные грамоты» в Брусконе – поселке дорожников, осваивающих Эвенкию. Моя «грамота» сохранилась, со множеством печатей заповедников, охотхозяйств и прочих важных учреждений. Однажды в Москве я предъявляла ее ментам в качестве удостоверения личности – фотография есть, формально я права. Но не так повеселило это, как те же самые штемпеля на моей оранжевой пуховке: на лоб мне шлепнули «туман», на задницу – «гололед», а на грудь – «пассажиров не брать»!

Печати красовались до конца поездки, хотя и в размазанном виде, а потом отстирались.

 

 

 

РАЗУМНЫЕ СЕВЕРНЫЕ СОБАКИ

 

         На эвенкийской фактории Суринда есть один общественный туалет типа сортир. В нем четыре отделения, по два для каждого пола. Прибыв на факторию, мы двое посетили заведение, а вслед за нами в кабинки вошли две собаки, через пару минут вышли. На следующий день мы наблюдали ту же картину: заходят люди, потом собаки, по одной и ненадолго. Мы удивились и восхитились: вот ведь какие цивилизованные животные! Говорили нам, что северные собаки – это особая раса разумных существ.

         И только потом до нас дошло, что собаки зимой в туалет заходят с совершенно противоположной целью: покушать тепленького…

         Однако экстраординарные способности у собаки мы наблюдали. В эвенкийском поселке Байкит в ту зиму навалило много снега – даже по местным понятиям очень много. Собака шла себе по улице, вдруг остановилась, задумалась (носом не повела) и ринулась раскапывать снег. Зарылась на метр, два, три… снег из полученной пещеры уже перестал долетать до выхода. Мы остановились, ждем, что будет. Собака выбралась и вытащила в зубах старый ботинок! С очень гордым видом понесла его дальше по улице. Как она знала, что он там есть?

 

ПРОЕКТ «РУССКАЯ ГАЗИРОВКА»

 

Однажды летом 2003 года мы с типа психологом и фотографом Володей Коробовым решили поехать в альплагерь на сборы. Альпинисты – спортсмены упертые, и нам, созерцателям, в их компании трудно. Но лагерь нам рекомендовал Артем Шадрин, а он плохого не посоветует. Район назывался Ергаки – туристы его совсем недавно для себя открыли и не успели изгадить. Мы поехали наслаждаться природой Саян, а заодно поучиться базовой технике альпинизма – в жизни пригодится.

Личная снаряга у меня была – завелась во времена пещер и промальпа, а Володе выдали клубную. Но у нас обоих не было горных ботинок. Мои умерли год назад на Камчатке. Недолго думая, мы решили обратиться в BASK, который спонсировал АВП со времен зимней экспедиции к центру России. Спонсировал – это отдавал некондиционную снарягу бесплатно, а хорошую продавал по самой оптовой цене, дешевле только даром. Я перед Камчаткой покупала у них рюкзак: пришла на склад, сказалась членом АВП и купила дешево. И до сих пор этот рюкзак жив, а я таскаю в нем по 40 кило книг каждое лето каждую неделю.

Но теперь в BASKе, видимо, сменилось руководство рекламного отдела. Нам сказали: чтобы получить оптовую скидку, необходимо предоставить описание проекта, под который снаряжение выдается, а потом отчет. Обязательно фотоотчет с применением снаряжения. А какой у нас проект – сборы в альплагере.

Стали мы думать. После Ергаков Володя хотел поехать на Байкал – давно мечтал, а от Абакана там уже близко. Решили назвать проект «Камень и вода Сибири» – типа исследование природных условий. Это прокатило, но казалось как-то коряво.

И вдруг нас осенило. «Саяны» и «Байкал» – это же две марки советской газированной воды, тогда другой и не было. Надо назвать проект «Русская газировка»!

BASKовские рекламщики были в восторге. Выдали нам ботинки Boreal, мы их долго меряли и выбирали. И дали на подпись огромные договора страниц на пять для каждого из нас. По условиям договора мы обязались по итогам экспедиции представить подробный отчет о свойствах ботинок, причем производителю описать и плюсы, и минусы выданного снаряжения, а всем другим людям рассказывать только о положительных их свойствах. Сейчас срок договора истек, и я могу сказать: эти ботинки натирали мне ноги, а все прочее в них здорово. Фотки с ботинками и с бутылками газировки получились отличные: Володя – действительно хороший фотограф.

Любопытный нюанс: на бутылке «Саян» производства фирмы «Ранова» нарисован олень с огромными рогами и написано: «Саяны – полезно для мужчин»…

А через пару месяцев я увидела бумажную объяву у питерского магазина «Ирбис»: «продам или обменяю горные ботинки 37 размера». Договорилась с девушкой, и еще через месяц мы произвели обмен: мои Boreal на ее La Sportiva. И обе остались довольны: ее ботинки лучше подошли к моим ногам, а мои – к ее. Я до сих пор ношу.

Кстати, перед изданием этой книги я позвонила в BASK с целью аска. Но они ничего не дали. А я все равно про них написала.

 

 

 

ЕЩЕ О СВОЙСТВАХ НАШЕГО СНАРЯЖЕНИЯ

 

В этой поездке палатка у нас была производства Алексея Ворова, называется Pussy House (кошкин дом). Это малюсенькая двускатная палатка, ничего не весит и места в рюкзаке не занимает, но растягивается между двумя опорами: каркаса у нее нет. В походах ее можно крепить к веслам, лыжам, ледорубам и т.д. В лесу, как легко догадаться, есть деревья.

Но когда мы ночевали в хакасской степи, крепиться было не за что. Головной конец палатки мы привязывали к Володиному штативу для фотоаппарата, а в ногах она просто так болталась, растянутая на колышках. Однажды ночью грянула жуткая гроза. Ливень пребольно лупил нас по ногам, ветер старался выдрать колья. Но внутрь не протекло ни капли: тент у палатки абсолютно водонепроницаемый.

Эту палатку я крепила на кусты репейника в Подмосковье и на кусты конопли в Казахстане. И нормально, внутри получается достаточно просторно, хоть и кривенько.

 

 

 

ВИРТУОЗ ГУБНОЙ ГАРМОШКИ В УТРЕННЕМ МЕТРО

 

Этот Володя Коробов имел весьма разносторонние интересы, за что мне и нравился. Однажды он пригласил меня на фестиваль губной гармошки в ЦДХ. Сам он тоже играл на гармошке, но так себе, а послушать настоящих профессионалов гораздо приятнее. После концерта часть исполнителей продолжала тусоваться в фойе, мы притусовались к ним, и как-то незаметно оказались на чьем-то флэту.

Русские хозяева вписывали французскую группу: четверых музыкантов и продюсера. Рано утром группа улетала домой. Два дня концертов прошли на ура, довольные музыканты всю ночь продолжали сейшенить вместе с хозяевами, а их продюсер, не умеющий играть, занимал себя питием спиртного. И прилично таки нализался.

В пять утра вся компания плавно выдвинулась в сторону метро, это оказалась Юго-Западная. К первому поезду мы спустились в вестибюль, и никто не заметил, что бухой продюсер продолжал курить. Тут-то его и сцапал голодный утренний мент.

Сначала мы пытались объяснить, что иностранцы не знают наших законов. Но знак с перечеркнутой сигаретой над кассами интернационален. А состояние опьянения, которое не скрыть, никак не является смягчающим обстоятельством. Мент требовал штраф 50 долларов. Тогда мы стали упирать на то, что музыканты – народ творческий, не от мира сего и все такое. Мент не поверил и потребовал в доказательство сыграть.

Четверо музыкантов полезли в кофры за гармошками. Но мента это не устраивало – пусть нарушитель играет. С трудом удалось его убедить, что губная гармошка – инструмент индивидуальный, передавать другим нельзя, а у нарушителя нет с собой инструмента.

Мент смилостивился и разрешил играть другому. Выбрали самого виртуозного исполнителя, который два дня покорял зал труднейшими пассажами. Хоть убейте, не помню, как там кого звали. Только при первых же аккордах все хмурые утренние пассажиры перестали спешить на работу и стали собираться полукругом около нас. Через турникеты почти никто не проходил. Музыкант сделал паузу – толпа рассосалась, но он заиграл снова, и история повторилась.

Мент расчувствовался, отказался от штрафа и отпустил нас с миром. Бабушка-контролерша прослезилась и пропустила всю компанию в метро бесплатно. Кроме хозяев вписки, которые пошли домой.

Но на платформе у поездов возникла заминка. Другой музыкант стал беспокойно рыться в вещах, и его опасения подтвердились: одну из своих гармошек он забыл на вписке. Так бы и не заметил, если бы для мента не стал распаковываться. Тогда часть русской компании пошла с ним наверх догонять хозяев. Забытый инструмент нашелся, и бабуля снова пропустила всех бесплатно. Только просила поиграть еще, и ей поиграли, но уже чуть-чуть. Потому что боялись опоздать на самолет.

 

 

 

ИРЛАНДЕЦ С ПИВНОЙ ФАМИЛИЕЙ

 

В те времена, когда Школа автостопа собиралась у меня, кто-то привел на тусовку ирландца. Нормальное дело, мы ездим, и к нам иногда приезжают, кто русской мафии не боится. Этот ирландец интересовался русской культурой и старался изучать наш язык, во всяком случае, кириллицу знал. Звали его Карл Портер. Нам это показалось знаковым, и мы сказали Карлу, что его фамилия означает сорт русского пива. Он не поверил. Но мы показали ему бутылку «Балтики-6» с этикеткой, а читать русские буквы он умел.

Как-то я пригласила Карла на русскую дискотеку. Там он научил меня пить коньяк с кипятком, чем сильно удивил барменшу. В бокал наливается на два пальца коньяку, а потом на два пальца кипящей воды, да-да, boiling water, и выпивается быстро. Действительно, вкусно. Хотя это не грог и не пунш, а просто коньяк с кипятком.

На этой дискотеке он познакомился с другой русской девушкой и за ночь успел в нее влюбиться. А днем ему нужно было улетать домой. Бедный Портер писал ей печатными буквами на всем подряд: «Я тебя лубю» и сел в самолет с разбитым сердцем.

 

 

 

КИТАЯНКА, ЛЮБИВШАЯ КИЛЬКУ В ТОМАТЕ

 

Была в шанинской тусовке Саша Левина, тоже ездившая в Штаты по программе Camp America. Она приобрела маленькую убитую квартирку на первом этаже, но рядом с метро, и вписывала там разных людей. Несколько месяцев там обитала китаянка.

Эту китаянку Саша увидела в метро и спасла от ментов. Бедная девушка жалась к мраморной колонне, в легком платьице и босоножках зимой, и совсем не говорила по-русски, а хищные менты уже слетелись на легкую добычу. Добрая Саша вырвала ее из цепких лап, снабдила одеждой и поселила в новой квартире.

Со временем китаянка выучила несколько русских слов, и одним из первых было «кильки». Ей чрезвычайно понравились наши томатные консервы – еда котов и алкоголиков. Однажды я лично провела эксперимент: открыла банку рижских шпрот и кильку, предложила ей на выбор:

- Что ты больше любишь?

Она кротко улыбается:

- Кильки…

Не мешало, однако, выяснить, как она попала в таком виде в московское метро. Нашли где-то китайцев, они с ней поговорили. История оказалась в духе индийского кино: у нее брат уехал в Россию на заработки и пропал, а она отправилась его искать. Рассудила, что искать надо в Москве. Пока добралась до столицы, деньги кончились, документы куда-то подевались, и наступила зима. А трудный русский язык не выучился.

Соотечественникам удалось выяснить, что у нашей героини есть знакомые в Петербурге. Каким-то образом удалось ее туда переправить, этот процесс я не отследила. В Питере ей выправили документы и отправили на родину. А брат так и не нашелся.

 

 

 

ПРО ПАНКА

 

На одном сейшене, уже не помню, каком, познакомился со мной панк. И зазвал на дискотеку, где вход бесплатный. Я согласилась, и музыка, вроде, ничего была. Вот он меня спрашивает:

- Выпить хочешь?

- Давай.

Не спросив, чего именно я хочу, кавалер исчез. Через десять минут появляется:

- Нету ничего.

- Как это? Вижу, бар работает.

- При чем тут бар?

Смотрим друг на друга, глазами хлопаем. До меня доходит:

- Так ты куда ходил?

- Как куда? По столам ништяки искал. Нету.

Ладно, наплясались, провожает он меня домой. Заодно на вписку напросился. Идем по улице, панк спрашивает:

- Жвачку хочешь? Свежую, не жеванную.

Я, уже наученная, говорю:

- Не хочу.

- Зря. А я хочу.

Нагибается и подбирает с тротуара подушечку, уронил кто-то.

А потом он полночи грузил меня жалобами на своих предков: какие они у него прямо как фашисты, и как он их ненавидит. Но живет с ними и ест за их счет. А спал он принципиально на полу без пенки, чему я была рада. Но отчего-то этот панк совсем не вонял. Видно, не успел надушиться перед выходом в свет.

 

 

 

КАК НАС ПРИНИМАЛИ ЗА ВАХХАБИТОВ

 

Имени тогдашнего моего напарника даже и упоминать не хочется (это про него сказано в пафосном посвящении) – но история была забавная, а из песни слова не выкинешь. Это был фрязинский водник Юрий Борисов, и тогда я еще не столкнулась с его общественно-опасной сутью и считала его человеком. А внешность у него, надо сказать, напоминающая неопределенное «лицо кавказской национальности» – четверть еврейской крови. В Москве иногда документы спрашивают, когда у него отрастает черная борода.

После очередного кавказского сплава (в походе борода отросла) мы потусовались в районе Кавминвод, напились минеральных вод, искупались в пятигорском Провале и теперь направлялись в сторону Абхазии. Вход в Провал, как это ни странно, бесплатный: нет нынче достойного продолжателя дела Остапа Бендера. А вода из него вытекает по трубе под дорогой и льется вниз, образуя теплые минеральные водопадики. В них купается народ. Мы тоже долго купались, я особенно. У меня был купальник, а у Борисова плавок не было. Последние чистые трусы он намочил в провальной воде, и штаны надел на голое тело.

Накупавшись, мы пошли на трассу. Из-за вечного грузино-абхазского конфликта Клухорский перевал «контролировался миротворцами», поэтому мы делали большой крюк по мирным местам, через Невинномысск, Армавир и Майкоп. Полдня уже прошло, и чтобы ехать быстрее, мы разделились.

Еду я, и что-то давно SMSок от напарника не приходит. Наконец отвечает – остался далеко позади, на посту задержали. Когда встретились, рассказал: менты высадили из машины, полтора часа мурыжили, пояс брюк осматривали, странные вопросы задавали – про отношение к религии, к войне вообще и к чеченской в частности. Обыскали рюкзак, нашли мокрые трусы, пахнущие термальной водой. Понюхали, выслушали объяснение – и отпустили.

Следующему драйверу Борисов пожаловался на внимание ментов. А тот и объяснил: оказывается, ваххабиты не носят нижнего белья. Ну, так у них принято.

Тут и я припомнила случай на ростовском посту – ростовские менты особенно вредные. Возвращалась я с Кавказа, все носки грязные были, и я обула кроссовки на босу ногу. Менты ко мне прикопались, и так и сяк, уж не знали, к чему еще придраться. И спрашивают наконец:

- А почему ты без носков?

- Грязные потому что. Дать понюхать?

Нюхать не стали, вопросы тоже перестали задавать. Вот я теперь и думаю: может, тогда меня тоже за ваххабитку приняли?

 

 

 

ШИШКИНА ДАЧА

 

А это было уже в Абхазии, но не в тот год, а в предыдущий, летом. Мы с Борисовым гуляли вдоль побережья, купаясь и неспешно продвигаясь на юг: Абхазия – страна небольшая.

Под Пицундой нас накрыл последний отголосок муссона, мы спрятались от ливня под навесом кафе и сушили отсыревший состегнутый спальник. А когда он уже почти просох, в потолке кафешки вдруг прорвалась дырка аккурат над спальником и обрушила на него целый поток! Пришлось спать в одном термобелье на голых пенках.

Но затем установилась сухая жара, просто райская. Между Лидзавой и Гудаутой побережье совсем дикое, скалы и маленькие каменистые пляжики, прижимы проходятся по колено в теплой слабосоленой воде, а волны захлестывают до пояса. Ботинки у Борисова совсем прохудились, он взял и вырезал из них тапки. Лазая по скалам, уронил один тапок в воду, его унесло волной. Тогда он зашвырнул и второй тапок в море – добавил в море свинства. А первый тапок волна прибила обратно к камням. Обидно, да?

Людей там нет совсем, полный кайф. Только в одном сакральном месте расположена дача какой-то шишки – не помню, чья. С моря она отгорожена от прочего берега проржавевшей решеткой, которая легко облезается – даже отлива ждать не надо. А наверх ведет металлическая лестница, для законопослушных. Мы не такие, решетку облезли и дальше потопали бережком.

Идем-идем, и нам открывается вид совершенно киношный. Беломраморные лестницы, на них гигантских размеров мраморные же вазы, огромный бассейн с пронзительно-голубой водой (как в кислотном озере, которое я видела на Камчатке), а в нем яхта. Бассейн с морем не соединяется – зачем яхта?

Глазеем, но внутрь не заходим, берегом идем. Тут выскакивает такой же киношный охранник – квадратный, в безукоризненном белом костюме. Страшно обалдевший от нашего вторжения.

Проверять, есть ли у него киношное оружие, мы не стали. Глазки потупили, честно говорим: гуляем вдоль берега. Чье это частное владение, не знаем. Охранник никому ничего сообщать не стал, но непреклонно препроводил нас на выход. Не туда, откуда мы пришли, а через несколько калиток в решетчатых заборах, которые открывал электронным ключом и запирал за нами. Последняя дверь была в глухом железном заборе высотой в два наших роста, она вела наружу. Больше ничего интересного нам увидеть не удалось. Других людей тоже не встретили.

Пришлось обходить дачу по лестнице. От ступенек из железных прутков рябило в глазах, ноги устали подниматься в гору. На полпути кверху образовалась асфальтовая дорога очень хорошего качества, она вела к большим воротам. По ней навстречу нам проехали два джипа (мы забились в кусты), для них ворота открылись, и мы увидели, какой там шлюз для машин – как на погранпосту. И множество охранников стоят, вытянувшись по стойке смирно.

Вот и весь визит на шишкину дачу. Подозреваю, что об этом визите вышестоящее начальство не узнало.

 

 

 

СУЩНОСТЬ ПЕШИХ ПОХОДОВ

 

Эту характеристику я подслушала в студенческой столовой. Бабка-уборщица бродила между столами и непрерывно бурчала себе под нос. Прислушавшись, я разобрала, что она бурчит:

- Всё ходють и ходють. И жруть и жруть. Ходють и ходють, и жруть, и жруть. И ходють, и ходють…

 

ПРО ГРУШУ И МУЖА

 

Нет, это не о том, как муж объелся груш. Эта история, напротив, позитивная и оптимистичная.

Торгую это я книгами на Груше – как обычно. В 2008 году второй раз Груш было две – из-за организаторских разборок. Представители прогрессивного человечества, включая АВП и меня, переехали со старыми оргами на новое место – Федоровские луга.

Воскресенье, последний день нормальной торговли на новом фестивале: это же половинка Груши, вдвое меньше. Спрос не ажиотажный. То ли дожди в этот раз были, то ли еще что, но книг у меня непроданных осталось много. Впрочем, у меня их всегда много остается: я всегда беру с запасом, чтобы всем точно хватило. Подходит интересующийся из Тольятти, задает вопросы, неглупые и нетривиальные. Рассказывает, что недавно целенаправленно скачал из Интернета «Практику вольных путешествий» и самостоятельно съездил автостопом в Казань, а тут такое изобилие литературы. Ну, как обычно.

Только необычно надолго покупатель залип. У меня на точке всегда долго народ тусуется, сидят читают, часто еду приносят и читают за едой, заодно угощая меня. Одна подружка смеялась, что у меня филиал ОГИ (это сеть московских литературных кафе). Но этот покупатель – кстати, его Юрой зовут – застрял на целый день. Пришел не ранним утром, а вот уже вечер. Уходил, может, пару раз ненадолго. И разговоры уже такие философские, и ведь интересные, что нечасто бывает, несмотря на изобилие разных людей.

К вечеру выясняется, что у Юры на стоянке машина, абсолютно пустая, едет он в Тольятти (завтра на работу) и готов организовать в городе вписку. А мне ну совершенно неохота поутру переть здоровый рюкзак в огромную местную гору. Гора такая же, как и на Мастрюковских озерах, только без лестницы. Разумеется, я готова ехать в город. Быстренько собираю палатку, подписываю исторический договор о реализации книг с представителем Украины паном Сапуновым и гружусь.

На хвост мне упал Книжник. Он сидел у меня на торговой точке весь вечер и пел песни. Нас двоих Юра вписал в офисе Центра изучения ушу и цигуна «У Дэ» – это большой многокомнатный подвал со спортзалом и всеми удобствами. Юра там выполнял множество функций, и у него был ключ. Коллегам он представил нас как ушуистов из Москвы – и не сильно погрешил против правды, ибо я тоже плотно занималась ушу и цигуном лет 15 назад.

Мы ухитрились восстановить этих коллег против себя. Книжник загадил вписку в буквальном смысле: почему-то забил унитаз туалетной бумагой и израсходовал весь интернет, а я однажды продефилировала перед публикой без штанов (мои намокли в Волге), и публику это шокировало. Но нас не выгнали, а вставили пистон Юре.

Кроме вписки, гостеприимный Юра организовал нам экскурсии по городу на машине – каждый вечер после работы. Оказалось, в Тольятти куча всего интересного. И в окрестностях тоже – но на высшую точку Жигулевских гор Книжник идти поленился, и мы пошли вдвоем. Ну и, короче…

На следующий день мы с Книжником уехали домой – и так уже задержались. Юра приезжал в гости – автостопом, а потом ездил со мной по фестивалям. Я тоже приезжала в гости. В процессе мы обнаружили редкостную совместимость. И подали заявление в ЗАГС в Тольятти. Там и устроили небольшую, но традиционную церемонию – по провинциальным понятиям жениха для ублажения его родственников. Их, к счастью, собралось немного: мама, сестра и муж сестры. А мои родственники на церемонии не падки.

Юра перебрался жить ко мне в Москву, нашел работу – что собирался сделать еще до знакомства со мной, он нефиговый сисадмин. Женились-то мы по расчету, если кто еще не понял. Он московскую прописку заполучил – не докажет теперь, что не хотел, все ее хотят, понаехали тут, как будто Москва резиновая. А я заполучила машину на Грушу (с товаром) и с Груши (с ништяками). Прошлым летом столько ништяков наменяла на книги по свободным ценам – крупы до конца весны доедали. Ну, и я приобрела полезный навык: жить с человеком вместе долго и не озверевать от этого.

Что будет дальше, никто не знает. Но уж по-любому – будем помирать, будет что вспомнить!

 

 

 

ДВА НОМЕРА

 

После Груши Юра поработал немного и взял отпуск – со мной общаться. Мы ездили с моими книгами по фестивалям, но не своим ходом, а за компанию с братьями-татарами, которые тоже на фестивалях торгуют всякой всячиной, на их машине вчетвером. На бензин скидывались. Бензин, кстати, однажды внезапно кончился посреди ночи, когда за рулем был Юра, а братцы спали. Юре непривычно было расположение индикатора, он и не заметил. Но Ринат открыл один глаз, достал из багажника полную канистру и закрыл глаз обратно.

По дороге на бардовский фестиваль «Лампушка» в Ленобласти, на лесной дороге перед самым фестом, мы обнаружили номер от машины. У кого-то, видать, отвалился. Взяли с собой, а на месте Ринат поставил найденный номер на бампер над своим – хорошо смотрелось. Сверху питерский номер, снизу татарский. Торговля шла с машины, но никто за утерянным номером не обратился.

Фест кончился, мы собрались обратно. И только проехав два поста ГАИ, Ринат вспомнил, что у его машины два номера! Найденный стоял хорошо, не упал. Куда только эти менты смотрят.

 

 

 

УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ

 

Возвращались мы с Юрой из Ленобласти. Выехали из Питера вечером, думали ночью без пробок ехать. Но как-то лень стало, на колпинском повороте ничего нам не стопилось, и мы решили поспать. Место населенное, но после усердных поисков удалось обнаружить пустырь с бурьяном. Там мы и поставили палатку, в кустах и высокой сухой траве она должна была остаться незамеченной.

И осталась, выспаться удалось прекрасно. А при свете дня мы увидели, что стоим совсем не на пустыре, а на заброшенном дачном участке. И на кустах как раз созрели ягоды! Вполне культурная, крупная смородина, красная и черная, малина и крыжовник.

В общем, в этот день выйти на трассу нам удалось только ближе к вечеру. Сначала паслись на кустах, потом поедали ягоду вместе с завтраком, потом с обедом. Заполнили всю нашу походную посуду, и дома несколько раз сварили компот.

 

 

 

СТЕСНИТЕЛЬНЫЙ ФОТОГРАФ ИЗ «ПЛЕЙБОЯ»

 

Возвращаясь из Крыма, мы однажды поссорились из-за позиции для голосования, а затем – видимо, для компенсации – застопили двух подряд неординарных драйверов. Первый был православным священником, причем не категорически упертым: он не клеймил как ересь Юрины рассуждения о Боге и Дао и вменяемо участвовал в философской дискуссии. А второй оказался фотографом, работающим на украинский «Плейбой». К сожалению, номеров журнала на языке у него с собой не было. А машина была какой-то понтовой иномаркой.

Едем мы, едем, и вдруг глохнем. Прямо на мосту. Кончился бензин – богема о таких мелочах не помнит. Драйвер в растерянности: у него встреча назначена, а как теперь быть? Мы достаем наши пластиковые бутылки для воды, оглядываемся: под мостом другая дорога, ее ремонтируют работяги. Наверняка у них есть и соляра, и бензин. Но наш драйвер стал как-то кукситься:

- Да ну их, эти рабочие, от них неприятности могут быть…

Юра нашел у него на полу еще бутылок, побольше, и пошел сам к работягам. Но бензина у них не оказалось. Стали мы вдвоем голосовать бутылками, а фотограф с трагическим лицом сидел в машине.

- Да никто не остановится, люди сейчас безразличные…

Вскоре остановился пожилой «Жигуль», с достаточно длинной кишкой, но его драйвер сказал почти гордо:

- У меня еще никто из бака отсосать не смог!

Однако Юра отсосал. Хотя и после нескольких попыток. Работник ВАЗа умеет справляться с классикой! Насосал пару полторашек, из третьей сделал воронку и залил иномарку. Предлагал взять больше, но драйвер наш и так ужасно стеснялся, что ему пришлось просить помощи у посторонних. Уверял, что поблизости есть заправка. Заплатил жигулисту прилично.

Заправки не нашлось, а бензин опять кончился. Бедный наш сотрудник порножурнала совсем скис. Но мы снова помахали бутылками, и у следующего отзывчивого автовладельца оказалась полная канистра. Он тоже получил много денег. На этот раз мы смогли дотянуть до заправки. Наш фотограф не опоздал на встречу. Но, прощаясь с нами, краснел и прятал глаза.

Тяжело жить таким людям, правда?

 

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

 

         Конечно, здесь далеко не все приколы, которые со мной случались. Я постаралась записать то, что по многу раз рассказывала разным людям – ведь, как известно, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Что-то имеет отношение к совсем другим областям моей жизни, сгруппировано по темам и напечатано (будет напечатано) в других книгах. Что-то рассказывалось реже и забылось, что-то достойное упоминания вылетело из головы прямо сейчас, но обязательно вспомнится позже. А что-то еще не успело произойти. Продолжение следует!

 

 

январь 2003 – май 2010


 

* Чуток перефразированная песня Боба Марли “I Shot the Sheriff” (Я пристрелил шерифа, но помощника его не пристрелил).

 

** Еще одна строчка из той же песни. «Я застопил шерифа. А говорят, это тяжкое преступление, о-о-о».

 

* Для тех, кто совсем не знает английского:

- … лиса…

- Кто трахается?

- Да никто не трахается!

- Никто не трахается?! Не может быть.

- Лиса, я сказал лиса, животное!

- Кто трахает животное?!

 

 

 

СТРЕМНЫЕ СЛУЧАИ ИЗ МОЕЙ ПРАКТИКИ

 

- Гав, где ты?

- Я т-т-тут…

- А что ты делаешь?

- Я б-б-боюсь…

- Давай вместе бояться!

- Ой!

- Оой!

- Ой-ой-ой!..

- Знаешь что, пойдём лучше вниз бояться.

- Нет, здесь бояться неинтересно. Здесь грозы совсем не слышно. Я лучше пойду побоюсь на чердаке.

 

                   Мультфильм «Где лучше бояться» про котенка по имени Гав

 

 

  

ДОРОЖНЫЙ РЭКЕТ

 

О разбое на большой дороге каждый слышал множество историй. В 90-х и начале 2000-х это была одна из стандартных тем для поддержания базара, если у вас впереди хотя бы 20 км. И каждый драйвер вам скажет, что времена беспредела прошли, а сейчас стало спокойно. Вчерашние  бандиты легализовались и содержат платные стоянки для защиты от себе подобной мелкоты, не успевшей приобрести «крышу». Перегонщики иномарок тоже организовались, у них хорошая мобильная связь, и их «шерстить» стало не так просто.

Я пришла в автостоп как раз на спаде волны криминала. И за всю свою практику столкнулась с рэкетом всего один раз, да и то бандиты оказались какими-то недоделанными.

В конце января 2002 г. мы с Митей Ф. ехали в составе АВПшной экспедиции в Эвенкию. Под Набережными Челнами мы глотнули «Фанты» (тому есть документальное подтверждение на фото) и застопили крутейший автобус - перегонную «Setr’у» аж до Новосиба. Новенький, с литовскими номерами: так растаможка дешевле обошлась. В нем содержались два драйвера-сменщика и нас двое. Мы с Митей спали тоже посменно.

И вот около часа ночи выезжаем мы из Челябинска. Митя сладко спит где-то в середине пустого салона, драйвера говорят друг с другом, а я клюю носом на переднем пассажирском сиденье. И не сразу отсекаю причину остановки, только вижу: забеспокоились наши перегонщики. Смотрю, обогнавшие нас две легковушки встали поперек переметенной снегом дороги, к ним подъезжает третья. И никакая это не авария. Из тачек вываливаются мужики, один с автоматом, двое с какими-то короткими стволами. Драйвер открывает окно, о чем-то с ними говорит, потом переглядывается с напарником и громко так заявляет:

- Вы что, такие-растакие, на международный скандал нарываетесь?! Номера не русские, видели? У меня тут граждане Швеции едут. - И мне, уже шепотом: - Скажи что-нибудь по-английски!

Я достаю из новенькой навороченной пуховки от BASKа мобильник, тыкаю в кнопочки и с возмущенно-испуганным видом (который симулировать не приходится) выдаю что-то вроде:

- Какой в этом регионе префикс для вызова полиции?

Тут поднимается среагировавший на остановку Митя, тоже в яркой куртке и шапке от нашего спонсора BASKа.

Рэкетиры переглянулись, задумались... попрыгали в свои тачки и смылись. Мы сделали то же самое.

Уже на ходу драйвер заметил, что настоящие бандиты никогда бы на такую дешевую отмазку не купились. Нам повезло, мы попали на лохов, местных наркоманов. А почему именно Швеция, он и сам не знал, вдохновение нашло.

 

 

 

НАРКОМАНЫ ЗА РУЛЕМ

 

Как в Челябинске развита наркомания, мне пришлось убедиться еще раньше. Летом 2001 года я возвращалась с Алтая (это была та самая эпопея «Девушка с  веслом»), и километров 200 до Челябы меня вез весьма приятный мужчина лет сорока на вид. Поболтали мы с ним обо всем, и вдруг он тормозится у обочины и говорит:

- Я сейчас одну вещь сделаю, тебе в этом участия принимать не надо. Хочешь - отвернись, а хочешь - посмотри, если интересно.

Блин, думаю, никак опять онанист попался. Но вижу, что-то другое он делает. Достал телефонную карточку, небольшую бумажку, какой-то крошечный сверточек. Смотрю, интересно мне. Высыпает на карточку немножко желтоватого порошка и краешком бумажки формирует из него две дорожки... Упс!

- Это... кокаин?

- Нет, героин.

И вдыхает дорожки одну за другой, не поморщившись.

- А почему...?

- Грязный потому что. Видела, желтый какой? По вене такой нельзя - окочуришься.

- Э-э... А когда мы дальше поедем?

- Сейчас и поедем. Да ты не бойся, поедем медленно. Доза маленькая, от нее только реакция хуже становится, а так я буду как был, вот увидишь.

Ох. По всем правилам техники безопасности, да и просто из соображений здравого смысла я должна была эту машину  покинуть. Но интуиция громко подсказывала, что все будет хорошо. Так оно и вышло. Мужик сбросил скорость со 130 км/ч до 90, вел безупречно, но стал больше молчать. А я украдкой к нему приглядывалась: характерная одутловатость лица, мешки под глазами – я не клиницист, и вполне простительно, что сначала не обратила внимания.

Он сразу вразумительно объяснил, что довезет меня до своего дома в центре Челябинска, откуда на трамвае и троллейбусе можно выехать на хорошую позицию в сторону Уфы. Показал мне эту остановку, а потом завез во двор и показал окна своей квартиры на первом этаже, чтобы я могла постучаться, если не уеду. Мы мило распрощались, и я вздохнула свободно, но, как оказалось, рано. Очевидно, выйдя из-за руля, мужик расслабился, и его торкнуло. Не успела я дойти до остановки, как он меня догнал, стал хватать за рукава и буквально тащить к себе домой ночевать, хотя было только семь часов вечера. Не агрессивно, но навязчиво. Глаза у него стали шалые, взгляд поплыл. Люди на остановке прикидывали, не оказать ли мне помощь. К счастью, тут подошел трамвай. Я погрузилась, а мужик остался.

 

Второй случай был покруче, зато и поприкольнее.

Я ехала на водные соревнования «Чуя-ралли» на алтайской реке Чуе. Стою на посту у поворота на Черепаново (это полпути от Новосиба до Барнаула), стопится «Москвич» с тремя молодыми пассажирами, которые радостно машут руками:

- Мы едем в Горный!

Ого, Горный Алтай - это далеко.

Пассажиры помогают мне засунуть рюкзак в багажник: салон-то маленький. В багажнике уже лежит один рюкзак, причем объемистый.

Трогаемся, водитель довольно смеется.

- Поедем, поедем в Горный. Только вот мальца в Барнаул завезу.

Барнаул так Барнаул, путь-то неблизкий, а крюк небольшой. Но драйвер ведет как-то странно: то разгонится, то замедлится, а то вдруг начал вилять. И хихикает. Народ в салоне заметно напрягается и молчит, только магнитола надрывается.

- А кому из вас в Барнаул? - пытаюсь я завязать разговор.

- Вот ему, - сидящая сзади девушка кивает на паренька рядом с собой, а тот уставился в одну точку и зубы стиснул.

- Вы родственники? - киваю на драйвера, - потому что до него самого не докричаться.

- Мы - нет, - отвечает за него девушка. - Мы двое в Аю едем. Автостопом.

- Здорово! Это ваш рюкзак в багажнике?

- Мой, - отзывается парень с переднего сиденья.

Так, понятно. Только собираюсь проорать, как меня зовут, - машина вдруг разворачивается и едет обратно.

- Мы куда? - в один голос удивляемся парень впереди и я сзади.

- Покатаемся маленько, а там и Барнаул ваш будет. Хи-хи-хи!

- Чей?! Так кто же из вас туда едет?

- Ну, я, - разжимает зубы необщительный паренек. - Только я лучше щас на электричку сяду.

- ??? А  ваш... э-э... дядя?.. сейчас на станцию поедет?

- Да никто он мне! Я только что к нему сел!

- А... вы, ребята?

- И мы только что. Он тут уже сидел. А этот... сказал, что в Горный едет.

Смотрим друг на друга и понимаем: пора начинать бояться.

- Ничего, - говорю я девушке бодрым голосом. - Если завезет куда - нас много, справимся.

А стремный дядька опять развернулся в сторону юга и играет в ускорения: то быстрее едет, то в два раза медленнее. И магнитола орет, как нарочно:

Голова моя нечаянная,

Голова моя отчаянная!

Прокачу, как будет мило вам,

Хоть без вывала, хоть с вывалом!

Впереди пост ВАИ, военной автоинспекции. Трое автостопщиков наперебой завопили:

- Остановите здесь!!! Нам тут, нам надо, так удобнее, честное слово!!!

- О, менты! - Дядька оборачивается к нам и подмигивает. - Проскочим!

И проскакивает на скорости 130. Это нам потом парень с переднего сиденья сказал.

Вояки, обалдев от такой борзоты, пускаются в погоню. Мы видим их в зеркале. Наш «маньяк» пытается оторваться, но мощи мотора не хватает. Нас прижимают к обочине. Уфф.

Военные менты буквально парой слов перекинулись с нашим горе-водилой и погрузили его к себе в машину (тот не сопротивлялся), а один из них сел к нам за руль.

- Так, кем вы приходитесь водителю?

- Никем... Попутчики мы... подвозил он нас.

- !!! Как вы могли к нему сесть?! Он же никакой совсем! Под кайфом, вы что, не видите?

Потом, голосуя на этом посту, мы сами удивлялись, как это нас угораздило.

- Я-то ладно, на приличных пассажиров повелась. А вы чего?

- Да не пахло от него. И ехал далеко...

Конечно, не пахло.

«Москвичок» его куда-то отогнали, а что стало с самим мужиком, мы не знаем.

Заодно мы и познакомились. Тима и Аня, начинающие автостопщики из новосибирского Академгородка, ехали на алтайскую Эльбу у поселка Ая (смешное название). Эльба оказалась хилой, и потом они заезжали к нам на Чую. Прислали фотографии по е-мэйлу... на том, к сожалению, знакомство и кончилось.

 

 

 

ДУШЕВНОБОЛЬНОЙ ВОДИТЕЛЬ

 

         Бывает и такое. В России – вряд ли: у нас, когда на права сдают, медкомиссию проходят по-настоящему. А во многих европейских странах, говорят, «соблюдают права человека» и выдают права при наличии довольно серьезных психиатрических диагнозов. Вот на одного такого психа-драйвера мы однажды и попали в Италии в 97-м году.

         Мужик был албанец. В Европе страна такая есть Албания, совсем не виртуальная! Не знаю уж, какого рода «падонки» ее населяют, но единственный встреченный мной представитель этого народа оставил неизгладимое впечатление. Изъяснялся он по-итальянски с трудом, как и мы с напарницей Ирой, так что мы легко друг друга понимали. Учить албанский не пришлось…

         В Италии наш Дашамир был, очевидно, гастарбайтером. Куда он ехал и зачем, для нас осталось неизвестным. Он подобрал нас в окрестностях Рима, а в результате провез через всю страну, что у меня стало рекордом дальности проезда на одной машине по Европе. У нас как раз кончались визы, время и деньги, мы направлялись домой. А мужик явно решил затусить с девчонками. В первый же вечер он повез нас на восточное побережье, по дороге познакомил с приятелем-гастарбайтером из Сербии, который работал в пиццерии (там нас вкусно накормили), в полночь завез на коммунистическую дискотеку (выглядит как наши танцы «кому за 30»: парочки в возрасте чинно вальсируют под аккордеон, а кругом висят красные флаги), но мы от танцев отказались. Тогда мужик отвез нас к пустынному пляжу, где сам собрался спать в машине, а мы постелились рядом. Видно, денег на отели у него нет, как и у нас.

         Вот тут мы обнаружили первую странность в его поведении. Мужик купил на ночь две бутылки: мартини россо и вкусный ликер «Амаре монтенегро» - это вам не паленый «Амаретто» из кооператорской палатки. Но пьянки не вышло: мы вкусного спиртного много не пьем, иначе вкус теряется, а одному ему было скучно. Мы уснули – и вдруг слышим звон стекла. Просыпаемся – наш албанец разбил стекло у дверцы и лезет в собственную машину с бутылкой в руке. Но нам так спать хотелось, что мы уснули снова. А наутро нашли Дашамира весьма расстроенным оттого, что кто-то разбил у машины стекло! Нам он не верил, считал, что мы шутим. А обе бутылки оказались почти нетронутыми.

         Оппаньки, а драйвер-то наш – лунатик. Нельзя же с двух глотков напиться до беспамятства. Но он принес нам изобильный завтрак: пиццу, сыр, какие-то булочки и бисквиты, кило нектаринов и два кило винограда… Обещал завезти как можно дальше на север, очень просил его дождаться, а сам поехал вставлять стекло. Ладно, мы посоветовались и решили дождаться, пошли на пляж понежиться напоследок.

         Не обманул, вернулся. С едой. Стартовали в полседьмого вечера и дальше гнали без остановок, как мы просили. Но тут выяснилась еще одна аномалия его поведения: мужика угораздило влюбиться. В меня. Вроде бы, ничего экстраординарного – влюбиться и поглупеть может каждый. Но нам обеим, а мне особенно, мало не показалось – когда в течение полусуток непрерывно повторяют:

- Tania bella, occhi belli! Capelli belli, ti amo, Tania! (Таня красивая, глаза красивые! Волосы красивые, люблю тебя, Таня!)

И так без вариаций до бесконечности. С парой перерывов на сон в стиле Штирлица. Мы решили терпеть – домой-то хотелось. Спать по очереди мы опасались: вдруг псих снова поведет себя неадекватно прямо за рулем, а мы не успеем среагировать. В пять утра наш драйвер заехал к очередным знакомым и попросил вписки, но нас отфутболили, что неудивительно. Тогда в семь утра, ровно через полсуток, мы попросили пощады. Завалились в какой-то бурьян неизвестно где и отрубились. Но наш албанец никуда не делся: в час дня пришел и повез нас дальше, продолжая однообразные излияния, но без каких-либо действий.

Ира у нас судмедэксперт, она решила, что наш драйвер – эпилептоид. У них бывают сумеречные состояния, когда они бесконтрольно что-то делают и потом совершенно не помнят, а еще им свойственна вязкость сознания, про таких сказано: «Мужик – что бык: втемяшится в башку какая блажь, колом ее оттудова не выбьешь». Как любые психические отклонения, они бывают в пределах нормы (о чем и писал Некрасов, да и я тоже упертый тормоз), а бывают настолько выраженными, что их обладателей запирают в психушку. Нам, очевидно, попался промежуточный случай. И мы решили не сматываться от него – чего доброго, преследовать начнет – но быть начеку.

Мы еще заехали в Верону к памятнику Ромео и Джульетте – это было выражение любви албанца. Любители эротической фотографии натерли девушке до блеска некоторые части тела. К счастью, еще одним выражением любви было удовлетворение моего желания скорее ехать на север. Поздним вечером третьего дня мы прибыли на границу со Словенией, и дальше нашему гастарбайтеру ехать было нельзя. Он вручил нам огромный пакет еды, долго держал меня за руку (чего раньше не делал) и трагически смотрел нам вслед. А когда мы двинулись к следующему посту, отчаянно закричал и бросился вдогонку, но погранцы его скрутили. Ах!

На этом история не кончилась. Я ведь оставляла свой адрес и телефон всем желающим. Звонили и писали немногие, но Дашамир Зака оказался самым упорным. Он звонил несколько лет регулярно раз в месяц-два. И говорил все те же одинаковые слова. Иногда трубку брал кто-то другой, слушал и жестоко смеялся в сторонку. А еще албанец прислал несколько писем, в которых старательно кириллицей выводил русские слова, весьма бессвязно, выглядело это как письмо 3-4-летнего ребенка. Потом звонки и письма стали реже, а потом я переехала.

 

 

 

ТРИ АВАРИИ

 

Мне, видимо, везет. За свои 500 с лишком тысяч км я почти не попадала в ДТП. Это были не серьезные аварии, а так, неприятности.

Первый раз был довольно давно, летом 1997 г. На дне рожденья моей однокурсницы Лены Вязовской была команда парусного катамарана из ее последнего похода. Один из них по имени Саша Дзябченко заинтересовался автостопом, и мы с ним поехали в Питер. Я тогда в одиночку на трассу не выходила.

Где-то не доезжая Твери мы выцепили проходную белую «девятку». Шустрая машинка, маневренная. Однако драйвер переоценил ее маневренность и в Вышнем Волочке на светофоре «поцеловал» в задницу фуру. Обойти ее хотел, но не вписался.

Фура не пострадала, а у нас крышка капота выгнулась дугой, правая фара разбилась вдребезги, а левая треснула. Я, как примерная девочка, была пристегнута и отделалась легким испугом, но ребра побаливали еще несколько дней. А Саша на заднем сиденье сильно ушиб ногу. Драйвер тоже оказался пристегнутым. Вот классический случай, когда ремень безопасности спасает.

Хорошо, что сейчас на прицепы сзади положено специальную железяку присобачивать, в нее мы и въехали. А раньше в таких случаях прицеп сносил верхнюю часть салона. Это нам драйвер рассказал, когда мы дальше поехали. Он спешил в Питер по делам, поэтому не стал дожидаться гаишников. Виноват был он целиком и полностью, он один и пострадал.

Все же мы немного задержались, чтобы оценить повреждения. Драйвер хотел открыть капот - посмотреть, что внутри. Мой ведомый попрыгал на капоте, разогнул его, но открыть так и не удалось. Поехали дальше. Драйвер мрачно прикидывал стоимость ремонта.

И вдруг с треском пропала видимость - сплошная белая пелена впереди. Мы припарковались вслепую, и только тут я поняла, в чем дело. Белый капот сам открылся и кокнул лобовое стекло!

Драйвер совсем помрачнел и всю оставшуюся дорогу молчал. А тут еще гаишники на постах стали его останавливать и докапываться, почему аварию не зарегистрировал. Но штрафовать не стали - пожалели, очень уж вид у него был несчастный.

Все-таки сегодня был явно не его день. В Питере бедолага попросил у меня телефонную карточку, чтобы позвонить в Москву и сообщить об аварии на работу. Так злобный автомат сожрал все оставшиеся единицы, но так и не соединил. Чтобы хоть как-то компенсировать невезение, мы проводили беднягу на другой конец города, читая названия улиц и подсказывая, где поворачивать. А потом добирались на метро обратно. И чрезвычайно удивились, когда поезд дошел до «Площади Мужества», постоял и поехал в обратную сторону! Как раз тогда образовался разрыв красной линии, а мы не знали.

С тех пор Саша больше автостопом не ездил. Уж не знаю, почему.

 

Еще одно столкновение фуры с легковушкой было у меня на мурманской трассе под Кандалакшей. Там тогда еще грунтовка была. Ранним утром, часов в пять, мы в МАЗе ехали себе потихонечку, а «Жигуленок» перед нами вдруг неожиданно завилял и затормозил, и мы в него врезались. Несильно, но мне было страшно. С высоты фуры казалось, что мы сейчас проедем поверх маленькой машинки.

У «Жигуля» багажник помялся, а у нас ничего. Мой драйвер вышел, пообщался, и мы поехали дальше. Заснул мужик за рулем, сам и виноват. А в тех краях задерживаться для оформления протоколов как-то не принято. Тайга-закон.

 

А однажды в Италии я послужила причиной аварии, голосуя в неположенном месте. На лепестке развязки шириной в одну машину. Ну, негде там больше голосовать, а ехать хочется. Один горячий итальянский парень резко тормознул, чтобы меня подобрать, второй за ним тормознул тоже – а третий врезался во второго!

Я опешила, стою столбом. Мужик дверцу открыл: мол, прыгай давай! Я автоматически прыгнула. Он тут же по газам: скорее, пока потерпевшие не очухались. Бурно радовался, что успел уехать. Не знаю, ухитрился ли кто его номер запомнить, было ли ему потом что-нибудь. Мне не было.

Оказались мы оба свиньями. С другой стороны, водитель третьей машины виноват в том, что не соблюдал дистанцию. А вот второй ни за что пострадал. Одна надежда – у них уже тогда, наверно, все машины были застрахованы.

 

 

 

 

 

ВОРОВСТВО

 

Я ужасно не люблю быть подозрительной и предпочитаю людям доверять. Так я чувствую себя гораздо лучше, а нервы важнее барахла по-любому. Обычно люди отвечают взаимностью. А еще мне требуется некоторый базовый уровень адреналина - для тонуса. Поэтому я очень часто «подставляюсь» и получаю от этого удовольствие.

Судите сами: за мои 37 лет жизни меня два раза ограбили (сняли куртку в темном переулке, причем этих отморозков потом менты поймали, но мне ущерб не компенсировали, а в другой раз отобрали мобильник) и четыре раза обокрали (если считать вытащенный из школьной сумки кошелек с мелочью). Сравните со своим опытом и рассказами знакомых, а еще сравните свой образ жизни с моим. То-то и оно.

В путешествиях автостопом я столкнулась с воровством трижды. Многовато, на мой взгляд, но это как посмотреть. А сколько раз могли украсть, но не украли?

 

Первый случай воровства произошел в деревне Kapisova в Словакии, в 12 км от польской границы. Мы с Ирой Морозовой возвращались из нашей первой зарубежной поездки в Италию. Уже привыкшие к человеческому обращению и расслабленные.

И вот выезжаем мы из городка Ruzomberok на ночь глядя, стемнело и дождик моросит. Мы нашли за городом крытую автобусную остановку и уже достали пенки и спальники, когда из  темноты вдруг материализовался мужик и обратился к нам:

- Туристы?

- Туристы.

- В Польшу?

- В Польшу, только завтра.

- Вы что, здесь спать собрались? Тут сыро, пойдемте лучше ко мне домой. Я вас ужином накормлю, а утром посажу на автобус. В шесть утра идет автобус в Польшу.

Наш собеседник говорил по-словацки, а мы по-русски, и отлично друг друга понимали: языки очень похожие. На автобус нам было не надо, но приглашение мы приняли с удовольствием.

Дом у него был в пригороде, три километра по трассе и еще полтора в сторону. Мужик голосовал большим пальцем, но нас втроем никто не взял. Дошли пешком.

Обещанного ужина мы не получили. Хозяин указал нам диван для сна, пообещал разбудить в полшестого и ушел в другую комнату. Куртки и рюкзаки мы оставили в прихожей: цивилизованный Запад начисто избавил нас от российской подозрительности. Расстелили спальники и отрубились: было уже полвторого ночи, а вставать чуть свет. Сквозь сон мы слышали мужские голоса и звон мелочи, но не придали этому значения.

С утра пораньше хозяин нас растолкал и стал выпроваживать. Я открываю рюкзак, чтобы упаковать спальник... Оп-па! А где фотик? Он всегда лежал сверху.

Я к мужику: что за фигня? Он, ничтоже сумняшеся:

- Завалился, наверно, куда-то. Сейчас найду.

Уходит в свою комнату (какой это полтергейст перенес фотик туда?) и выносит какую-то «мыльницу».

- Это не мой!

Выносит другой.

- И это не мой!!

Ни фига себе! Склад у него там, что ли? И ведь оба аппарата явно не новые.

С третьего раза нашелся мой. Тем временем Ира проверила свой бумажник: так и есть, пропал последний «показной» зеленый полтинник - на границе предъявлять, чтобы домой пропустили. Больше денег у нее не было, а у меня они еще на Капри кончились. Оставалась только мелочь разных стран для коллекции. Уж не она ли ночью бренчала? Проверяю: пропали рубли и польские гроши.

- Че за дела, мужик?!!

- Ой, - наконец смутился тот, - у меня ночью были в гостях мотористы. Это, видно, они. Щас я пойду, с ними разберусь. А вы выходите, выходите, на улице подождите.

- Здрасьте! А если еще что-то пропало?

- Это все они. На перекрестке с главной дорогой есть автосервис, они там. Извините, деньги я вам сейчас найду.

И теснит нас к порогу. Ладно, думаем, подождем за дверью, чтобы потом не сказал, что мы что-то подложили или у него свистнули. Спустились и вышли во двор. Мужик исчез за углом и через пару минут принес полтинник. Очень похожий на Ирин, но не запоминала же она номер!

Жулик вышел с нами на дорогу:

- Вы тут подождите, я поговорю с мотористами и через час вернусь.

Моментально поймал попутку и укатил в сторону перекрестка.

Мы стали инспектировать рюкзаки. Я недосчиталась четырех отснятых фотопленок. Вот дурак, зачем ему чужие кадры? Или он не отличает отснятые пленки от новых? Из них же хвостики не торчат.

Это моя единственная ценность, а что еще можно стащить у бедного хитч-хайкера? Оказалось, можно: пластиковую бутылочку с недопитым кофе, почти выдавленный тюбик зубной пасты Neways, зубную щетку. А у Иры он спер маникюрный набор: пилку, щипчики, ножницы и что-то там еще, и зубную щетку тоже. Похоже, у нашего кадра проблемы с гигиеной.

Ира - судмедэксперт по образованию - сразу выставила диагноз: клептомания. Она готова была забить на утрату и продолжать путь, но мне жалко было пленок. Подруга взывала к моей совести: я в благополучных странах Запада, каюсь, приворовывала с лотков. Это же так заманчиво просто! Ира пыталась меня убедить: раз сама тырила, нечего на других обижаться. Справедливо, конечно. Но – что угодно, только не фотопленки!

Подождали мы час, подождали два. Убедились в том, что нас провели как младенцев. Порешили, что наш больной вернется домой когда-нибудь и пошли сами разбираться с предполагаемыми «мотористами».

На перекрестке мы обнаружили только кафешку.

- Где тут можно найти мотористов?

- Только не здесь.

- А где автосервис?

- Есть станция автосервиса километрах в пятнадцати. Уже в Польше.

Мы медленно закипаем.

- У вас что-то случилось?

Мы рассказали. Персонал кафе проникся нашей проблемой:

- Вы только не подумайте, что все словаки такие. Мы вам сейчас схему нарисуем, как добраться до полицейского управления, это в городе. Можете оставить рюкзаки у нас за стойкой, здесь их никто не возьмет.

Действительно, там много свидетелей. Ира отговаривала меня:

- Ну что мы скажем? Украли деньги и фотоаппарат - и вернули. А что украли и не вернули - смешно. Кто у нас заявление примет? Спросят: а зачем вы к незнакомому ночевать пошли?

Но я мыслю не так ортодоксально, Запад меня научил, что клиент всегда прав. Я убедила подругу, что попытка - не пытка. Мы оставили рюкзаки, вышли на трассу и тут вспомнили, что не знаем адреса нашего «гостеприимного» хозяина. Вернулись к его дому, записали номер квартиры и имя с таблички на двери, но номера дома не обнаружили. В огороде копался сосед, мы обратились к нему с вопросом.

- А кого вам надо?

- Такого-то.

- А-а, украл что-то? Обычное дело, идите в полицию.

Вот те раз! Туземное слово «скрал» никак не поймешь неправильно.

Номер дома мы узнали и поспешили в полицию. Налегке нас охотно подвозили. В участке к нам отнеслись серьезно и заботливо, приняли заявление на русском языке и тут же, без проволочек, посадили в машину и повезли на место преступления. Дорогу показывали мы, но было очевидно, что водитель ее отлично знает.

Припарковались мы с другой стороны дома - конспирация, блин. Соблюдая правила игры, мы подвели оперов к двери. Они попросили нас удалиться во двор. Вывели голубчика под белы рученьки. Он уже давно домой вернулся, телик смотрел и пирожки жевал. Так с пирожком его и вывели. И с тоскою смертною во взоре. Еще бы - очередной привод в полицию, и из-за такого пустяка. Сам виноват, дорогой - отдал бы наше барахлишко подобру-поздорову, нечего было мозги пудрить. Теперь словацкий вор надолго запомнит русских автостопщиц!

Барахло он сразу же вернул. Кроме бутылочки с кофе - про нее мы постыдились говорить - и, увы, одной пленки. Куда-то он ее проимел уже. Досадно, но хоть три вернулись, и справедливость восторжествовала.

Полицейские опера нам потом объяснили, что этот рецидивист специализируется по польским «челнокам» и транзитным туристам. Приглашает их на ночлег, сажает на утренний автобус, а пока они спросонья прочухают, в чем дело, из Польши возвращаться уже несподручно. Да, крупно мужик на нас прокололся. Кстати, имя на двери было не его, а брата, который тоже за что-то сидит.

Мы вернулись в кафе за рюкзаками, и там нас накормили завтраком и вручили огромный пакет с едой - чтобы мы не думали плохо о Словакии. Очень кстати, ведь деньги у нас кончились.

А через день Ира вспомнила про еще одну украденную вещь. Бритвенный станок. Хороший, говорила, от дедушки достался. Но ради него возвращаться в Словакию она обломалась. Однако западное отношение к правоте клиента произвело на нее впечатление, и ей захотелось провести эксперимент. Из Москвы она написала письмо в полицейское управление города Ружомберока, и ей пришел ответ на русском языке: мол, мы готовы приобщить к делу Ваши новые показания и произвести обыск в доме преступника, т.к. вина его уже доказана. От Вас требуется присутствие при обыске с целью опознания имущества.

Ира была потрясена словацким правосудием и решила завернуть в город Ружомберок, когда будет по пути. Но с тех пор в Словакию она не заезжала, а срок давности, вероятно, истек.

 

О том, как менты на посту в Слюдянке сперли у меня фотоаппарат, я рассказывала в «Гонке за поездом». И то я не на 100% уверена, что это они виноваты. Может быть, и сама выронила, хотя это маловероятно.

 

А третий раз случился в сентябре 2002 г. С тех пор я «поднялась», стала больше зарабатывать, обзавелась качественным снаряжением и дорогой аппаратурой. Бросала вещи где попало и прикалывалась: драйверам-то невдомек, что у меня в рюкзаке, пусть думают, что с автостопщиков взять нечего. И доприкалывалась.

Дело было на Камчатке. Мы с группой из Физтеха прошли длинный красивый маршрут на полтора месяца. Компаньоны мои улетели домой «Аэрофлотом» к своей учебе и работе, а я осталась посмотреть то, чего мы с ними не видели, и просто потусоваться. Везде встречаются интересные люди, но с камчатцами мы как-то сильно подружились.

В гостях хорошо, однако, а дома дела ждут. Я занялась авиастопом. Жила я в Петропавловске, а аэродром у них в Елизово, на 28-м километре, и еще пешком топать. Рюкзак у меня был 80-литровый, с кучей снаряги плюс альбомы и сувениры. А вопрос о вылете, как известно, решается в последний момент, предварительные договоренности ничего не гарантируют. Военный аэродром никто не охраняет: дисциплина в этой погранзоне нулевая. Я уже привыкла проходить на летное поле через дырку в заборе, которую мне показал один из сотрудников склада: они пользуются дыркой, чтобы не таскаться в обход.

И вот разговорилась я с матросом на КПП у официального выхода на летное поле. Ему скучно, а мне любая информация пригодится. Матросик охотно выбалтывал военные тайны, а под конец предложил оставить рюкзак на КПП, чтобы не таскать его туда-сюда. Рюкзак в это время жил на чердаке полузаброшенного дома поблизости от аэропорта, в самом темном углу. Теоретически, там его могли найти бичи, а практически они туда давно не заходили, судя по следам. Но я наивно посчитала, что КПП - место надежное.

За все годы путешествий я привыкла доверять людям, и, как правило, они оправдывают доверие. Здесь я столкнулась со вторым в моей практике случаем воровства. Придя на следующий день, я обнаружила рюкзак изрядно похудевшим. Распотрошила его «не отходя от кассы» на КПП, хотя меня усиленно пытались прогнать, ссылаясь на начальство. Украли аппаратуру (фотоаппарат без пленок, зарядник от чужой видеокамеры, налобный фонарик), всю теплую одежду и даже сожрали продукты, причем цинично оставили крошки в пакетах.

Не так жалко вещи, как возмутителен сам факт. В расстроенных чувствах я совершила грубейшую ошибку: позвонила в милицию. Менты оперативно прибыли на место преступления, всех допросили, вызвали командира части… а тот их весьма невежливо послал. Те обалдели – и только тут поняли, что сделать ничего не могут. Не их территория. Военная часть – как другое государство на территории России, и граждане его – не россияне, а вояки. Подозреваемых всего четверо, две смены – видит око, да зуб неймет. Униженные и оскорбленные менты изобразили бурную деятельность: стали бродить в округе, вороша траву в поисках возможных вещдоков. Вдруг свиньи-вояки выбросили какую-нибудь обертку? Не нашли ничего и с позором отбыли.

Ну, я потом развивала более бурную деятельность, только поздняк уже было метаться. Пару раз говорила лично с командиром части – но куда там, он теперь старался не замарать честь мундира. Сказал, что якобы обыскал казармы и ничего не нашел, и чрезвычайно вежливо подчеркнул, что воздействовать на подчиненных по закону никак не может. Обратилась в военную прокуратуру, раза три говорила с прокурором: и там классический вежливый бюрократический спуск на тормозах.

Наибольший эффект оказало обращение в местные СМИ. Вот не хотела делать себе рекламу, а сделала. В трех местных газетах приняли мою статью про автостоп, в одной напечатали под прикольным заголовком «Экстремальное гостеприимство». Иллюстрацию к ней (местного художника) вы видите на предыдущей странице. В другой обещали, но я уже улетела и не знаю, напечатали или нет, а в третьей материал не пошел. Радио дало прямой эфир один раз. Скандальный телеканал ТВК был очень рад. Я пришла к ним, говорю: я путешественница, автостопщица, тыры-пыры. Они:

- Что у вас случилось, какие проблемы?

- Да обычно проблем не бывает, мир доброжелательный…

- Ну, а что-то нехорошее с вами случилось?

- Да вот, ваши вояки меня обокрали.

- О! Будем делать передачу!

И сделали две передачи: позитивную, про автостоп вообще, и негативную – про кражу. Я там назвала фамилии подозреваемых и нудно перечислила все украденные вещи. Мать матросика, который рюкзак вписал, обращалась потом в студию с просьбой реабилитировать сына. В общем, муть я подняла, но никакой материальной компенсации не получила. Гражданские были довольны, что на военных наехали: в этой несчастной погранзоне вояки всех достали своей наглостью и тупостью.

А журнал для автомобилистов «Запаска» хотел целый цикл моих статей сделать, но главная редакторша, милейшая тетка, через неделю ложилась в больницу – а потом идея заглохла. Чем хороши региональные СМИ – у них очень мало своих ресурсов, и если предоставить им приличный материал, они его в первозданном виде и публикуют. А чем ближе к цивилизации, тем выше вероятность, что обработают и переврут до неузнаваемости.

 

 

 

МЕНТОВСКОЙ БЕСПРЕДЕЛ

 

Хоть я и веду себя с представителями власти достаточно нахально, с ментами у меня проблем никогда не возникало. Видимо, потому, что они науськаны на страх и деньги, а я не боюсь, и с меня очевидно взять нечего. Даже штрафа за безбилетный проезд – видно, что не дам. Обычно наоборот: я часто успешно отмазываю драйверов, которые что-то нарушили. В Москве у меня документы проверяли всего три раза, и все три раза после Штатов. Когда я с нездешней широкой улыбкой разглядывала смешные цены в витринах.

Почки мне не отбивали, не насиловали, не грабили и денег не вымогали. Кроме одного исключения в 2001 году в Горном Алтае. Но тут я сама была виновата: умудрилась забыть дома паспорт! И то, я в очередной раз догоняла команду на заброске в поход и опрашивала все посты по дороге от Бийска на предмет проехавших туристов, сама подходила к гаишникам, и никаких документов они у меня не спрашивали.

К посту у поворота на Онгудай я подъехала ранним утром на автобусе с другими туристами, которые меня любезно подвезли. Разбудили меня, чтобы я спросила про нашу группу. Здесь уходит дорога к верховьям Катуни.

Один мент говорит, что пол-суток назад 14 туристов, вроде бы из Москвы, ехали в обратном направлении. Иду к другому, а тот подозрительно щурит и без того узкие глазки и требует документы. Ну вот, началось. Должно же было когда-то начаться. А сидела бы в автобусе – и проехала бы спокойно... правда, так и не узнала, в ту ли сторону. Но теперь уже поздняк.

Извлекаю свое барахло, тепло прощаюсь и покорно плетусь на пост. Два мента плотоядно облизываются. Богатенькая туристочка из Москвы – лакомый кусочек в глуши, где из драйверов много не выдоишь. Первым делом спрашивают, сколько у меня денег. А их действительно по тем временам много – пять тысяч рублей, потому что планировались большие расходы. И эту кучу бабок я по своей всегдашней беспечности хранила в пределах досягаемости. Сейчас начнут обыскивать – и сразу обнаружат. Матерю себя в душе и отвечаю ментам почти честно: четыре тыщи с собой. Они уточняют: долларов? Потом я еще неоднократно убеждалась: на Алтае принято считать, что в Москве рубли не в ходу, а расплачиваются исключительно долларами. И их можно понять... Но и рублей столько в здешних краях – целое состояние.

Старший мент занудно расписывает, где и как долго будут устанавливать мою личность, а связь здесь плохая и все такое. Предлагает пойти на должностное преступление за большое вознаграждение – ведь это же опасно для его карьеры.

- Сколько?

- Ну-у-у... половину наличности.

- Да вы что, я до дома не доберусь! – Отчаянный взгляд симулировать не приходится.

Напряженная умственная деятельность, внутренняя борьба. С обеих сторон.

- Ладно, тысячу. Нам на двоих.

- Да вы что!

Мента осеняет – глазки становятся сальными.

- Можешь все деньги при себе оставить. А нам по полчаса уделить. Через час сменяемся.

Ну, дудки. Если уж заниматься проституцией, то я стою дороже. Даже английская королева в такой ситуации торговалась. Правда, не совсем в такой.

Мне дают час на размышление. Потом сменятся и увезут черт-те куда для разбирательства. Реально могут увезти – из вредности. А если обыщут и доберутся до дна рюкзака – там литр спирта... о-о-ох... не хватало только негативно настроенных пьяных алтайцев. Еще найдут видеокамеру, фотоаппарат… да и водную снарягу – тут все знают, что сколько стоит и где можно продать.

Стараюсь сбить цену – ни шиша, уперлись рогом. Менты закрывают глаза, типа, дремлют. Но попробуй сбеги – машин нет, а у них своя стоит за углом. И растительность вокруг такая хилая, что не спрячешься.

Принимаю решение: хрен с ними, с бабками, еще заработаю. Сую начальнику штуку и рву когти, пока им еще что-нибудь в их узкоглазые бошки не взбрело. Ухожу пешком все дальше от Чуйского тракта, заодно выясняю, что тут никакой не Онгудай, а Туэкта, и здесь указатель на Усть-Коксу.

Бреду, дышу горным воздухом и старательно утешаю себя разными мудрыми высказываниями, типа «Деньги экономить – что воздух экономить», но жаба все равно давит. Самое обидное, что мои кровные достались самому низкому отродью – ментам, а на эту сумму, зря пропавшую, я могла бы прокатиться со своими в поезде и избежала бы стольких мучений. Ну да ладно, вот цивил бы без паспорта носу из дому не высунул, а меня уже в стольких ситуациях какой-то хранитель уберег, а сколько еще предстоит. Нельзя же совсем без потерь. Материальных ценностей у меня полный рюкзак, а жизнь и здоровье терять как-то больше жалко... На том и утешаюсь.

 

 

 

ТЮРЯГА-1: МЫ НЕ ХОТЕЛИ, НО НАС ПОСАДИЛИ

 

Во времена перестройки много ходило баек о европейских тюрьмах. Мол, лучше в кутузке у них, чем на свободе у нас. Не знаю, как в настоящей тюрьме, а в КПЗ нам побывать довелось.

Летом 1997 года мы со Светой Астрединовой ехали в Италию на работу. Эту дурацкую шабашку под названием «консумация» нам сосватала русская девушка Лиза, которую я застопила год назад на итальянской автостраде. Хозяин заведения приезжал в Москву, там мы обговорили сроки, и ехали мы со Светой прямиком на рабочее место. Поэтому и денег с собой не взяли. У нее было 20 долларов на всякий случай (она их так и привезла домой), а у меня – ноль. Имелся сухпаек, который почти не расходовался: нас обильно угощали.

По дороге мы пересекали дружественную Белоруссию, бесплатную тогда при транзите Польшу, безвизовые по тем временам Словакию и Венгрию и под конец одну из стран бывшей Югославии. В прошлом году для имеющих визу Западной Европы бесплатный транзит предоставляла Словения - очень милая, гостеприимная страна. Выезжая в этот раз, стоило позвонить в посольство. Мы этого не сделали - и вот на въезде сюрприз: транзит стал платным, 50 немецких марок с носа. У нас даже на одну визу не хватит. 

Нам аннулировали уже проставленные въездные штампы и развернули нас в Венгрию, где выездные штампы тоже перечеркнули. Нас ждали на работе, и итальянская виза могла «протухнуть». Недолго думая, мы порешили перейти границу нелегально.

Пытались напроситься к дальнобойщикам в фуры, но те отказывались нас прятать: за такое дело могут лишить лицензии. Земляки - русскоговорящие предлагали скинуться нам на визы, но мы посчитали неэтичным решать наши проблемы за их счет.

Однако Италия-то ждет. Отошли мы километра на два от погранпоста, увидели тропинку в поле кукурузы и бодро зашагали по ней.

На трассе стояла длинная очередь из фур. Скучающие водители показывали на нас пальцами и громко комментировали. Бдительные погранцы это дело засекли. Слышим: шур-шур-шур в кукурузе. Не оборачиваемся. Сзади что-то кричат по-мадьярски. А мы не понимаем. Но когда нас догнали люди в форме, мы благоразумно сдались.

У нас проверили документы и обнаружили злополучные штампы. Ага! Нас погрузили в машину и отвезли в пограничный городок Редич (Redics).

Мы вели себя смирно, и обращались с нами вежливо. Поместили в «обезьянник» (так я единственный раз в жизни посетила данное заведение) и тщательно досмотрели наши вещи. Криминала у нас не было, за исключением левых ISIC’ов с датским гражданством. Мы их собирались предъявлять полиции в странах Шенгена, где хотели путешествовать после Италии, уже без виз. В то время она в Шенген не входила. Паспорта у нас на одно имя, а ISIC'и на другое. Что же делать?

У меня в бумажнике лежала упаковка контрацептива от фирмы Gedeon Richter. Я обратила на нее внимание жандарма: типа, смотрите, я пользуюсь лекарством, сделанным в вашей стране, я люблю вашу страну! Молодой парень смутился и не обратил внимания на ISIC. Света тоже как-то выкрутилась.

На сон грядущий нас вызвали на допрос. Специально ради нас доставили следователя с переводчиком. Он зачитал обвинение, написанное по-мадьярски. А мы уперлись:

- Никакую границу мы переходить не собирались. Вечерело, господа жандармы, и мы направлялись в лес ночевать, вот наши спальные мешки.

Обвинение очевидное, а не докажешь - презумпция невиновности. Следователь нервничал, брызгал слюной, но так и ушел ни с чем.  Нас задержали на ночь.

В «обезьяннике» было пять железных кроватей с матрасами, грязноватыми, но без насекомых. Вместе с нами ночевали трое румынских парней, пойманных за то же самое. Вполне интеллигентные ребята, они пробирались в Италию - ближайшую к ним капстрану - на поиски работы. Их положение было гораздо хуже: в Венгрии они находились уже нелегально, к тому же граждан Румынии в мире совсем за людей не держат. Виза в Италию для них стоит порядка тысячи марок (!), а в родной стране царит нищета. В этом я лично убедилась через два месяца, когда мы с Алексеем Морозом ездили в Болгарию. Ужасно им живется. Румыния по сравнению с Россией - почти как Россия по сравнению с Германией. И за прошедший с тех пор десяток лет ничего у них к лучшему не изменилось. Кто любит сетовать на бедность россиян, пусть посмотрит на румын - если это его утешит.

А наши сокамерники общались с нами на английском, которым владели вполне свободно, как и мы. Поговорили о политике, мировой экономике, о современной литературе, о компьютерных технологиях - в общем, интеллигентно провели ночь.

Утром нас накормили довольно съедобным завтраком и погрузили в большой джип с решетками. Вещи все это время были при нас. Румынские ребята объяснили, что везут в тюрьму, ибо в маленьком приграничном Редиче тюрьмы нет. А следователь ничего вразумительного не сказал. Похоже, он считал, что мы должны сами понимать по-мадьярски.

Прибыли в город покрупнее со смешным названием Надьканижа (Nagykanizsa). Там у нас забрали вещи под расписку на местном непонятном языке, разрешив оставить документы, деньги и предметы личной гигиены, и препроводили в камеру. В ней стояли четыре кровати с бельем, соседей не было. Вернее, соседок: здесь разделяли по половому признаку. Нам выдали серые робы, а одежду тоже забрали. Свете досталась роба с разрезом почти до шеи.

Пришел другой следователь с новым переводчиком, который знал русский гораздо приличнее.

- Вы находитесь не в тюрьме. Решетки на окнах - это в целях безопасности. Считайте, что вы у нас в гостях, и отдыхайте, пока мы будем разбираться, в чем вы виновны.

Хороша формулировочка! В общем, мы поняли, что находимся в КПЗ. Следуя заветам великого распальцованного путешественника Фила Леонтьева, мы потребовали консула. На что нам ответили:

- От нас позвонить невозможно. Телефонный справочник есть. Хотите звонить своему консулу - оставляйте документы и идите покупайте карточку.

Нас задавила жаба, и мы решили ждать, хотя телефон консульства на всякий случай записали.

Кормили трижды в день в общей столовой, весьма съедобно. Там мы познакомились с остальными заключенными, в основном румынами, но встречались арабы и почему-то негры, они по-английски не говорили. Женщин среди них не было.

Душевая была одна, как и туалет, причем без щеколды. Поэтому, когда нам приспичило помыться, один румынский джентльмен вызвался посторожить дверь. А потом мы стирались в умывальниках, и я забыла там часы, так он их мне принес.

Общались мы много, особенно после ужина. Румыны соревновались в гадании по рукам - цыганская кровь! Похоже, если бы мы задержались в заведении подольше, могли бы завязаться романы.

Ближе к ночи нас стали донимать комары. В рюкзаках у нас был «Аутан», и мы стали на пальцах объяснять тюремщикам, чтобы они позволили его достать. Показывали пальцами на комаров, но нам так же жестами показали, что их можно убивать с помощью тапочка. Это был единственный минус нашего пребывания в КПЗ.

Периодически нас вызывали на допросы. В основном поодиночке, но иногда вместе. Мы, понятное дело, договорились, как будем отвечать. Бедное следствие зашло в тупик. Ежику ясно, что мы собирались перейти границу, но не перешли - и правосудие бессильно. Если бы нас поймали уже в Словении - пришлось бы нам туго (но как именно - переводчик объяснять не пожелал). Общались мы уже только с переводчиком, следователя достало наше упрямство.

С нами стали торговаться - а мы не собирались продаваться дешево. Максимально дотошно выспрашивали, что нам может грозить при каких раскладах. И наконец наутро третьего дня сторговались: в обмен на чистосердечное признание нас отпускают на свободу, но ставят в паспорта штампы, где написано (по-мадьярски), что нам запрещен въезд в Венгрию на два года, а еще мы обязаны ее покинуть в течение четырех дней через строго определенный КПП. В другом месте нас не выпустят, а если поймают через четверо суток, то посадят уже в тюрьму как нелегалов. Выгоднее условий нам не получить.

Мы несколько раз переспросили: не занесут ли наши фамилии в общеевропейскую сеть? Нет, даже из венгерской сети мы будем стерты через два года, а потом можем эти паспорта «бросить» (выбросить) и снова чистенькими кататься по мадьярщине.

И в самом деле, выгодные условия. Подумаешь, два года без этой тухлой Венгрии. (Правда, осенью того же года это ограничение мне аукнулось: мы с Лешей Морозом простояли 9,5 часов на границе Румынии, и каждая третья германская фура предлагала транзит через Венгрию. А в сторону Украины не ехал никто. Делиться мы не хотели - и в результате установили два личных рекорда зависания.)

Мы со Светой припомнили географию, посовещались (по-русски, в камере, чтобы никто не понял) и нахально потребовали, чтобы нас выслали в сторону Словакии. Оттуда мы надеялись с помощью местных крестьян просочиться в Австрию, а у нее с Италией границы уже нет. Об этом мы слышали от наших румын-нелегалов.

Торги окончились. Мы подписали каждая по признанию в попытке пересечения границы, нам выдали по копии протокола на мадьярском языке и по справке, что перевод этого протокола мы заслушали. Порядочки у них - приходится верить на слово переводчику. И паспорта нам вернули с черным штампом на всю страницу. Без перевода непонятно, что там написано. Вот и хорошо: никто, кроме венгров, и не подумает усомниться в нашей добропорядочности. Но формальности еще не все уладили, и нам велели ждать.

Вернувшись в камеру, мы обнаружили там соседку-китаянку. Она была очень подавлена и никакого языка, кроме китайского, не знала. Как же она досюда добралась, бедняжка? А к мужчинам нашим подселили негра.

И вот пришел облом: наши тюремщики позвонили на пост словакам, а те не хотят нас, таких нехороших, к себе пускать! Позвонили еще в какую-то высокую инстанцию, и там сказали, что нарушителей положено высылать в сторону родины. Для нас - россиян - это Украина. Переводчик таки дико извинялся. Нам ляпнули новый штамп, где вместо «Rajka» стояло «Zahony» (это с венгерской стороны, а с украинской - Чоп). А поверх старого красовалась непонятная надпись, означающая «аннулировано». Все паспорта загадили! Выдали нам еще по расписке, вернули вещи. Уф-ф! Распрощались мы с друзьями-цыганами, пожелали им удачи в борьбе с законами.

А нам-то что теперь делать? Украина совершенно не в кассу, а итальянская виза горит. Сидя во дворике перед тюрьмой (пардон, КПЗ), мы держали совет. И решили, раз за нами никто не следит, ехать опять в сторону Словении, только через другой погранпереход. Но на границу не соваться, а «свить гнездо» на трассе километрах в 30 от перехода и вылавливать кого-нибудь англоговорящего и отзывчивого, чтобы уговорить его нелегально перевезти нас.

Нам повезло. Один из драйверов-локалов показал нам «русский паркинг». «Русский» не надо понимать буквально: там тусовались татары и украинцы. Но все равно они нам родные! Памятуя о том, что никому не нужны несчастные просители, мы просто подходили к фурам с родными номерами, здоровались и рассказывали про себя. И смотрели на реакцию. Нас обильно кормили, сочувствовали, но ничего больше. Однако нам повезло вторично. Всего через четыре часа на паркинг прибыл веселый Василий из Луганска. Он понял нашу проблему с полуслова:

- Так давайте я вас в фуре сховаю! Вы девчата махонькие, за подушками вас и не видать будет.

Ему самому захотелось получить дозу адреналина: авантюрного склада дядька. Мы радостно попрыгали в кабину.

Приезжаем в Летенье - а там очередь. На местных автопереходах это явление редкое. Василий поскреб в затылке и решил ехать через Редич. Ой-ой-ой!!!

Стемнело, пошел сильный дождь. Мы подъехали к переходу, и дядя Вася стал нас инструктировать:

- Я вам буду говорить, когда дышать редко, а когда совсем не дышать.

Мы зарылись в подушки и полотенца в уголке спальника за водительским креслом и полчаса не дышали совсем. Ох, если нас сейчас обнаружат те самые погранцы!!! Но ливень сделал их небрежными. Таможенники едва заглянули в кабину, а паспортисты вообще носа не показывали.

Ура, мы покинули Венгрию! Еще чуть-чуть, и мы в Словении!

Спали все трое на охраняемой стоянке сном праведников. Наутро слышим по рации родную матерную речь: нас догоняют белорусы. Им захотелось поближе познакомиться с отчаянными русскими девчонками, и на первой же заправке мы пересели к ним. Едем мы, едем - а Васи что-то не слышно. Мы потом уже узнали (телефонами обменялись и дома созвонились), что он просто встал покушать и выпал из зоны связи. А белорусы решили, что он их кинул. Но не бросать же нас - землячек.

Повезли они нас через последнюю границу. И страшно при этом стремались. Еще бы - адреналин не всякий любит, а лицензию терять кому охота? А погранцы - как собаки, у них на это дело нюх. Почуяли, что водители беспокоятся, и стали досматривать внимательнее. Нам прятаться уже было проще: по одной в каждой фуре. Наверно, это нас и спасло: оба таможенника долго шарили глазами по кабинам, а итальянец даже поворошил кучку барахла, под которой скорчилась я. Но не нашел.

Братья-бульбаши долго не могли оклематься и требовали моральной компенсации за стресс. А у нас никакого стресса и не было - привыкли уже.

Так мы нелегально пересекли две границы. Потом также нелегально мы попали в Шенген (Италия вошла в него на следующий год) и выехали обратно, но это совсем другая история.

 

 

 

ТЮРЯГА-2: МЫ ХОТЕЛИ, НО НАС НЕ ПОСАДИЛИ

 

         А однажды в Китае в 2004 году мы даже сами в тюрьму просились. Но нас не посадили.

         Путешествовала я в паре с Ноткой (Наташей Кислицкой), известной безудержным оптимизмом и безбашенностью. Ходячая иллюстрация туристической мудрости: лидер в списке предсмертных фраз – «это не может случиться со мной». Самое удивительное, что с ней в самом деле до сих пор ничего необратимо ужасного не случилось!

         До Китая она успела побывать в Африке, где в одиночку проникла в Южный Судан, на территорию, находящуюся на военном положении. Там ее арестовали за отсутствие регистрации и держали несколько дней в местной, а затем в столичной тюрьме. Ей это надоело, она объявила голодовку, тогда ее бесплатно зарегистрировали и отпустили.

         Китай же отличается тем, что палатки можно ставить абсолютно где попало, и ничего за это не бывает. Например, однажды мы с Ноткой поставились под забором военной части. По нам пошарили прожектором, через четверть часа подошли вояки в форме и с ними некто начальственного вида в гражданском. Начальники говорили по-английски, но мы сделали вид, что почти не понимаем. Последовал обычный диалог:

         - Что вы здесь делаете?

         - Спим.

         - Иностранцы спят в отелях. Вон там есть отель.

         - Но мы не хотим в спать в отеле. Хотим спать бесплатно.

         - А-а. Ну, ладно.

         Прочие вопросы мы игнорировали, якобы не понимая. Делегация посовещалась и удалилась. На рассвете пришла та же компания, только начальства в гражданском было больше. На этот раз их чрезвычайно интересовал вопрос: фотографировали ли мы объект. У меня фотик был цифровой, а у Нотки пленочный. Как ей доказать свою невиновность? Она и говорит:

         - Было темно. В темноте фотографии не получаются. 

         - А-а. Ну, ладно. А вы что скажете?

         - А у меня можете посмотреть… ой, батарейка села.

         - Села, понятно. Не фотографировали. Можете быть свободны.

Или, например, с предыдущим попутчиком Женей мы ночевали на винограднике. Утром пришел сторож (или хозяин), настроенный весьма подозрительно.

- Что вы здесь делаете?

- Спали.

- Виноград воровали?

- Нет, мы едим дыню, – предъявляем.

- Молодцы. Тогда виноград я вам дарю, держите.

         От такого обращения мы расслабились и совершенно не задумывались о местах для ночлега: захотелось спать – поставились и спим. Но в один прекрасный вечер в городе Ярканд в Кашгарии, провинция Синцзянь, на территории какого-то госучреждения (вот как мы обнаглели) поспать нам не дали. Охранник подошел, после стандартного диалога отошел, и только мы решили, что насовсем, и стали засыпать, как палатку нашу стали немилосердно трясти. Оказалось – охранник вызвал мента. А мент оказался рьяным. Он дождался, пока мы соберем палатку (а мы делали это как можно медленнее, в надежде, что он отвяжется), погрузил нас в машину и отвез… в отель, хотя мы поняли, что он понял, что спать там мы не будем. Выяснилось, что привез он нас не за этим, а в поисках переводчика. Каковой и был найден в час ночи, извлечен из постели и представлен нам в пижаме и одноразовых тапочках. Это оказался француз, понимающий по-английски и по-китайски. С ним долго болтали мы с Ноткой, потом мент, потом снова мы… Его недовольство быстро сменилось восторгом от комизма ситуации. Мы настаивали, что спать за деньги – не наш метод. Мент настаивал, что на территории города можно спать только в отеле, потому что там нас регистрируют в целях нашей безопасности. За пределами города, за подконтрольной ему территорией, мы вольны делать что угодно. Тогда пусть отвезет нас за город! Нет, это соучастие в потенциальном преступлении: если с нами что-то случится за городом, виноват будет он.

         Через полчаса бесплодных переговоров француз стал зевать, сердечно пожелал удачи отчаянным русским и ушел досыпать. Мент мог бы оставить нас в фойе отеля, спихнув с себя ответственность, но он оказался принципиальным. Посадил нас в машину и отвез в отделение. Там на нас составили протокол и уложили на нары в дежурке. Перед этим разрешили помыться в душе, причем, похоже, мы израсходовали всю воду из бака, а заливалась она вручную. Дежурные всю ночь смотрели гонконгские боевики, но не очень громко, и ради нас выключили верхний свет.

         Наутро нас вовсе не отпустили. Протокол составлен, дело заведено, отступать некуда. Принципиальный мент снова погрузил нас в ту же машину и повез – на этот раз в столицу области город Кашгар. Лицо у него при этом было как у Мальчиша Кибальчиша, совершающего подвиг за Родину.

         В столице есть офис PSB – иммиграционной службы. Туда он нас и привез. В офисе стоял кондиционер и обитала огромная крыса. К огорчению мента, визы у нас оказались в порядке. Тогда он повез нас в местное отделение милиции. Там нас допросили по отдельности, используя англоязычных переводчиков. Нотку допрашивали первой, потом предложили ей подписать протокол допроса на китайском языке, от чего она категорически отказалась – и торговля за подпись заняла большую часть времени. Меня допросить почти не успели: кончился рабочий день.

         Тут у ментов возникла новая проблема. Нас нужно задержать до завтра – а где? Тут уже все делалось строго по правилам, начальство не разрешало нам ошиваться в служебных помещениях. Нас привезли в отель в сопровождении уже трех ментов. Мы были непреклонны: платить не будем. Менты предложили заплатить за нас, но мы бурно возмутились: за чужой счет тоже не будем жить, мы вам не попрошайки какие-нибудь! Вот ведь беда. Выкрутились менты так: поговорили с администратором и нам сообщили, что жить мы будем бесплатно, т.е. за государственный счет. Видите, никакой передачи денег из рук в руки. Мы милостиво согласились. Паспорта у нас изъяли и сказали, что до завтра мы можем быть свободны.

         Время было еще совсем раннее: госучреждения в Китае работают по пекинскому времени, а мы находились у западной границы. Мы отправились гулять по Кашгару – одному из крупнейших центров Великого Шелкового пути. Город самобытный, древний, почти не испорченный цивилизацией. Заодно нашли интернет (он колорита не портит) и отписались нашим, какая фигня вышла.

         В путеводителе Lonely Planet сказано, что «во время вашего пребывания вы непременно наткнетесь» на местного гида по прозвищу Элвис. Мы за время нашего пребывания наткнулись на него трижды, все три раза совершенно случайно. Мужик прекрасно владеет английским и моментально просек фишку:

         - Так вы классно натянули ментов! Они вам организовали отдых на халяву.

         Услуг своих он нам не навязывал, отлично понимая, что мы платить не собираемся. Но надавал советов, что стоит посмотреть и что у кого купить, чтобы не надули. Идеальный гид!

         Наутро шоу продолжилось. Менты забрали нас из отеля. Нашлась переводчица со знанием русского: она несколько лет училась в Барнауле. Маленькая хрупкая девушка, наверно, в полтора раза легче меня. Наше нахальное поведение приводило ее в священный ужас:

         - Что вы делаете?! Это же МИЛИЦИЯ!!! Вы не представляете, какие у вас могут быть ПРОБЛЕМЫ!!!

         Какие именно проблемы, она разъяснить не могла. Привела свой пример: как менты в Барнауле слупили с нее кучу денег за какую-то ерунду вроде перехода на красный свет.

         - Так не надо было давать, - сказали мы.

         - Как это не надо давать?! Это же милиция!!!

         А мы наглели уже в полный рост. Простебывали стиль работы бюрократов, крысу в офисе, состояние туалетов и все, что приходило в голову. Многое из того, что мы говорили, девушка переводить не решалась. Но рожи наши ехидные и самоуверенные ей было не скрыть.

         С нами попеременно беседовали различные чины. В середине дня по нашей просьбе принесли обед, вкусный и обильный. Разговоры практически ничего не дали: на нас никак не могли найти подходящую статью, а то, что находили, было только на китайском или уйгурском – а мы, разумеется, отказывались верить на слово переводчице. Кончился второй рабочий день, мы пошли гулять. Наткнулись на Элвиса во второй и в третий раз, он радовался и подбадривал нас.

         Нотку происходящее нисколько не беспокоило, а наоборот, прикалывало. А я все-таки напрягалась, как бы не сделать что-нибудь непоправимое. Наши на форуме возбудились, давали множество противоречивых советов. Одному мы решили последовать: позвонить консулу в Пекин. Телефон нашли, но время было уже позднее.

         Наутро встали совсем рано, пока ментов нет, пошли звонить консулу с автомата. Мужик долго не мог взять в толк, как это мы без денег. Советовал не спорить с властями и выполнять их требования, но ценного ничего не сказал. И защищать нас отказался. Ну и фиг с ним, решили мы. Зато ранним утром мы смогли наблюдать, как аборигены в качестве утренней зарядки занимаются разными стилями ушу.

         В этот день на нас нашли-таки статью. В брошюрке на трех языках: китайском, уйгурском и английском. Оказывается, мы нарушали регистрационный режим. Вся Кашгария – приграничная зона, и иностранцы обязаны регистрировать свое пребывание, а в отелях это делают автоматически. В случае же ночевки у местных жителей – местные обязаны заявить в PSB за неделю до прибытия иностранца, т.е. при нашем стиле путешествия ночевать у местных так же незаконно, как и в палатке. Поскольку мы уже давно находимся на территории Китая и не регистрировались нигде, то мы считаемся злостными нарушителями закона и должны уплатить штраф в максимальном размере: 500 юаней с носа. По тем временам – около двух тысяч рублей.

         Нет, нам это не понравилось. Мы настолько привыкли к экстремальной дешевизне Китая, что такие суммы – нетушки.

         А если иностранец отказывается от уплаты штрафа – вот статья – он подлежит тюремному заключению на срок до 10 дней! – торжественно ткнули нам пальцем.

         Мы переглянулись. Раз уж мы назвались русскими журналистками (трудно было иначе объяснить, с какой целью мы так странно путешествуем и что такое свободный писатель), надо держать марку.

         - Так это замечательно! Это будет прекрасный материал! Редкий, сенсационный! Мы заработаем на нем популярность и деньги, и в следующий раз, может быть, приедем к вам с деньгами.

         Менты растерялись. Чем же пригрозить этим сумасшедшим русским?

         - А вас там будут заставлять работать на самых тяжелых и грязных работах!

         - О, нам дадут огромные зеленые метлы и марлевые маски с узорами! Классно! Вот это материал будет! Фотографировать можно?

         - Нет, нельзя!!! А еще вас там наголо обреют!

         - Круто! Я давно хотела попробовать побриться наголо, да все никак не собиралась!

         Все присутствовавшие менты просто выпали в осадок. Как страшное привидение, которого новые хозяева замка почему-то не боятся.

         - Хорошо, до завтра вы свободны. К завтрашнему дню мы будем точно знать, куда вас отправить.

         В этот вечер мы готовились к заключению. Нотка закатывала деньги в полиэтилен и зашивала в лифчик. А у меня купюр было слишком много (на случай срочного возвращения самолетом – я ждала одобрения ипотечного кредита, цены на квартиры быстро росли, а я не была уверена, что пластиковые карты в Китае работают), но был нательный кармашек от «Татонки», и я надеялась, что трусы снимать меня не заставят. Да-да, на самолет и на квартиру деньги у меня были, но на штраф – нет! Еще я постаралась подвесить фотик под коленку: вдруг обыскивать будут не так тщательно, а в широких штанинах не видно. Это же действительно эксклюзивные кадры должны быть!

         Утром мы чинно спустились в фойе ждать ментов. Час сидим, полтора сидим, а их все нет. Что такое?

         Наконец приходят – вчетвером плюс переводчица. С брезгливыми выражениями на лицах. Отдают нам наши паспорта и велят убираться на все четыре стороны. Видно, не хочется им связываться с тюремным заключением иностранок.

Оппаньки. А мы-то уже настроились. Как же сенсационный материал?! Обойдетесь, говорят. И катитесь, говорят, быстро-быстро. Ну и ладно - мы для приличия повозмущались, конечно. И в качестве финального аккорда попросились сфотографироваться вместе. Я достаю из широких штанин… неудобно-то как. Но менты наотрез отказались, только переводчица согласилась.

А ее мы еще задержали. Потребовали написать нам на китайском языке фразу для других ментов, чтобы понимали, что нам нужно. Чтобы это была такая бумажка! Окончательная! Железобетонная! Броня! Фраза оказалась очень длинной. Нам в ней было понятно только начало: «Уважаемый мент! Здравствуйте». А дальше смысл такой: «Мы путешественники из России, передвигаемся на попутных машинах. В отелях не останавливаемся. Пожалуйста, выдайте нам разрешение на постановку палатки в вашем районе. Или укажите другое место, где мы можем ночевать бесплатно». Этой фразой мы пользовались, когда приезжали в какой-нибудь город слишком поздно, чтобы искать вписку у местных. Просто спрашивали прохожих, где тут ближайшее отделение милиции, приходили, садились на стул и ждали, пока нам организуют вписку. Всегда организовывали.

Один только минус оказался у этой истории. У Нотки через неделю заканчивалась виза, а продлевать ее в кашгарском PSB с крысой категорически отказались. Пришлось за продлением возвращаться в столицу провинции город Урумчи, и в Тибет в этот раз попасть не удалось.

 

Показательный отрывок из переписки с американским русским, бывшим моим попутчиком в Штатах:

 

> klassnaya romantika

> ya srazu skazal sebe posle prochteniya twoei messagi, chto ya by

> ochevidno poshel v tyurmu

> a potom nachal chitat' otzyvy naroda i ponyal chto narod ne ochen'

> odobryaet.

 

Narodu nadoelo, chto vse tur'mu vybirajut...

 

> Vrode kak konechno stremno. no za svoi zhe den'gi

> lishat'sya udowol'stviya poimet' novye oschuscheniya?!

> osobenno ty zhe ne odna...?

 

Vot imenno poetomu. U Notki viza na mesjac, prodlevat' ee tut ne hotjat, ehat' otsjuda hochetsja v Tibet (nelegal'no), a ne tuda, gde prodlit'sja mozhno. I deneg u nee v obrez. U menja ih mnogo, no dolgi - delo temnoe. I pravda, luchshe s'ekonomit' i poimet' experience. Potomu i reshili sest'.

Notka sidela v sudanskoi tur'me, a moe delo v Shtatah ty pomnish'. Ne privykat'...

 

 

 

ДРУЖЕСТВЕННЫЕ БАНДИТЫ

 

В сентябре 1997 г. Алексей Мороз сманил меня в Болгарию на «бархатный сезон». Мы качественно оттянулись на золотых пляжах с дешевыми фруктами и вином, но пришло время возвращаться.

Северная осень встретила нас непогодой и холодом, а одеты мы были по-летнему. Очень хотелось скорее домой, а машин на трассе, как назло, мало. В Россию мы попали в точке под названием «Три сестры»: там сходятся три бывших республики, ныне страны - Россия, Украина и Белоруссия. Привезла нас туда фура, которой предстояло несколько суток ожидания на таможне. Поэтому мы распрощались и границу перешли пешком с утра пораньше.

Перейти-то перешли, но до дому же не дотопаешь. А место там глухое, основная трасса в стороне. Легковушек нет, фуры не идут: таможня еще не проснулась. Ходим, мерзнем и чертыхаемся.

Спустя часа два прилетает на бешеной скорости «Жигуль» со стороны Брянска. Лихо тормозит у кафешки, из него вытряхиваются четыре нетрезвых мужика. Мы за ними в кафешку - хоть какой-то шанс.

Мужики сразу пообещали подвезти нас 20 км до основной трассы, а пока радостно угощали шашлыками и водкой. К счастью, они не следили, пьем мы или больше едим. Их интересовали собственные проблемы: кто-то кого-то выставил на бабки, ему взорвали тачку, но он не понял. Наши братки обсуждали, мочить его прямо сейчас или раньше заняться разведением кого-то другого. Так и не решили, ибо базар зашел о досуге. Сегодня они собирались в баню. Зазывали с собой меня и убеждали Лешу бросить:

- Зачем он тебе? Пускай в свою Москву едет, а ты с нами оставайся. Зачем навсегда? Попаришься, отдохнешь, а потом путешествуй дальше.

Но я была непреклонна: мы вместе, и баста. Браткам такая позиция понравилась, они нас зауважали. Посидели, еще больше захмелели и засобирались в свой родной Новозыбков.

Как же нам быть? Дорога пустая. Решили рискнуть. На заднее сиденье «шестерки» мы втиснулись вчетвером, полностью закрыв шоферу видимость. Ехали не очень быстро, не выше стольника, но по синусоиде: мотало нас от обочины к обочине. У поворота на Новозыбков мы так же лихо развернулись поперек пустой трассы.

- Ну что, идете с нами в баню?

- Нет-нет, нам бы домой поскорее!

- Тогда до поста сами дойдете. Нам менты не братья.

В знак дружественного расположения мы обменялись с ними телефонами. А через год или даже позже раздался междугородний звонок.

- Танюша, как доехали? Как твой Леша?

Мой Леша? Откуда доехали?? Минуты три мне потребовалось, чтобы узнать одного из наших «брянских волков». Он любезно доложил, что у ребят все хорошо, только одного в разборке убили, а в баню они тогда так и не попали.

 

 

 

МОРОЗ И ВЕРА В ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

 

         Эта история не про человека по фамилии Мороз, а про низкую температуру.

Дело было в январе 2005 года, я возвращалась домой после «поездатого Нового года» из Владивостока. Все участники мероприятия возвращались неспешно, заглядывая в разные интересные места по дороге, то встречаясь, то снова расставаясь. В Биробиджан, столицу Еврейской автономной области, я заехала одна. Не обнаружила там ни одного еврея, закупила продуктов в единственном супермаркете и выдвинулась на городском автобусе в сторону выезда на Читу. Пассажиры автобуса сказали мне, что евреи в городе есть, но зимой сидят по домам, потому что умные. Погода была солнечная и достаточно морозная: днем -25.

Около конечной остановки автобуса (расположенной рядом с психбольницей) обнаружилась стояночка, на которой тусовались три перегонных японских легковушки. А перегонщики, надо сказать, после отсыпки федеральной трассы сильно изменились в худшую сторону. В 2004 году по программе президента Путина вся трасса Москва-Владивосток должна была быть. Просеки прорубили, мосты построили, грунт подготовили и на всем протяжении легендарного участка Чернышевск – Сковородино отсыпали щебенкой. Но закончить, как водится, не успели – а именно асфальт положить. Путин прилетел, принял неоконченный проект и обещание завершения – и на том, разумеется, местные власти успокоились. За летний сезон щебенку успели раздолбать, но зимой ямы сгладились, и гнать нежную легковую технику стало просто. Если раньше перегоном занимались суровые профессионалы, прошедшие шлифовку зимниками и живущие по северным понятиям, то теперь в этот достаточно прибыльный бизнес полез кто попало, в основном хапуги без чести и совести – так говорили мне водители старой закалки. Вот это мне и довелось испытать на собственной шкуре.

Подошла я к этим перегонщикам, попросилась. Обычно бывает, что боятся строгого начальства и потому не берут. А тут они были сами себе начальство. Трое мужиков, по одному на машину. И они стали отмазываться: вот мы встанем спать, дорога дальняя, нужен комфорт для сна, а ты будешь место занимать. Уже немного удивительно: обычно в суровых краях живут по закону «в тесноте, да не в обиде». Ну да ладно, их право ведь. Я, как обычно, бодро заверила мужиков, что ночевать могу самостоятельно, палатка-спальник, все такое. А на самом деле палатки у меня с собой не было, а спальник был легкий, для вписок. Да и одета я была довольно цивильно, для поездов и лекций в городах, а не для зимнего похода. Пуховка, конечно, теплая, но обувка на рыбьем меху и городские джинсы, хоть и с термобельем. Но я была совершенно уверена, что до ночи у нас установится нормальный контакт, и никто меня на мороз выгонять не станет. Не поступают так на северах, даже когда пять минут знакомы.

Ладно, поехали. Контакт установился вполне приличный. Катимся совсем рядом с железкой, даже около двух часов ехали наперегонки с пассажирским поездом. Довольно весело: он идет с постоянной скоростью, а мы быстрее, но иногда притормаживаем для объезда мостов, которые хороши летом, а сейчас, говорят, скользкие. А кое-какие уже и поломались.

Наступило время сна. И мой водила говорит:

- Ну, выходи, как обещала.

Оппаньки. И ведь обещала, нечего теперь клянчить.

Выхожу. Моя троица отъезжает на сотню метров (зачем? для верности, чтобы обо мне забыть?) и выключает огни.

Так. Что мне теперь делать? Морозяка градусов 35, а то и 40. Вспоминается рассказ Динца «Мороз – черный нос». Выходит, идти по дороге всю ночь до рассвета, а буду совсем замерзать – тогда бежать. В крайнем случае, обморожусь, но не помру. Не проситься же обратно к тем, кто в зимнюю ночь выгнал. А утром, посветлу, кто-нибудь подберет… Или тут теперь в перегонщиках такой народ, что и не подберет? Вот те, бабушка, и доверие к людям. Ничто так не укрепляет веру в человечество, как… сидение дома?!

Иду быстрым шагом, чувствую, как ноги морозцем прихватывает, и предаюсь отчаянию. Но вот вижу где-то на горизонте огонек! На железной дороге, которая рядом. Идти до него оказалось больше часа. Будка путевого обходчика. Вот уж он был удивлен, когда в два часа ночи к нему постучалась девушка! Конечно же, пустил, горячим чаем отпоил, накормил, дал поспать в мягком кресле. И не приставал. Так моя вера в человечество была восстановлена. А наутро он сменился, я вышла на трассу и довольно скоро уехала. На перегонщике старой закалки, который помнил колымские и якутские зимники и времена, когда «федералка» от них не отличалась. К новому поколению перегонщиков он относился презрительно, но снисходительно. Они, мол, просто еще жизни не знают, поэтому такие. Прямо по классике:

         И он пришел, трясется весь.

         А там опять далекий рейс.

         Я зла не помню, я опять его возьму.

А железнодорожник, наверно, потом думал, что этой ночью у него был глюк.

 

 

 

ДИКИЕ ЖИВОТНЫЕ

 

Встречи с дикими животными тоже принято считать опасными. Несмотря на частые походы в ненаселенке, у меня таких встреч было мало. По мне, так самое опасное – это летом на севере озверение от комаров (реально даже у оленей крышу сносит, когда тебя жрут и жрут и жрут!) и опухание от мошки (отеки сильные и болезненные). А вот крупные звери встречались довольно близко, но ничего плохого не сделали.

 

Первым делом, конечно, российское национальное животное медведь. На Камчатке в 2002 году мы их встретили восемь штук на сплаве. Они там рыбу ловят и нас не слышат из-за шума воды. А как заметят, тут же удирают от греха подальше, поэтому на фотографиях остались только медвежьи задницы. Ходить пешком бесшумно мы не умеем, поэтому звери благоразумно от нас скрывались. Я обычно хожу замыкающей, и однажды видела поверх следов товарищей отпечатки копыт горных баранов и их помет, а самих баранов никто из нас не видел. Но у избушки егерей в кальдере Узона со зверями удалось пообщаться.

По долине бродил ободранный черный медведь средних размеров - №9. С этим медведем нам довелось познакомиться весьма близко. Я пошла на речку мыть посуду, заодно направилась в сортир, который стоит на другом берегу речки. И вдруг метрах в четырех от меня из травы встает мишак. Стоит и смотрит, и рожа такая дебильная. Постоял, развернулся и ушел вперевалочку. Я все-таки тормоз, поэтому до сортира дошла с сухими трусами. Почему-то это место мне показалось безопасным, и выходить из хлипкого строения не хотелось очень… Выглянула – вроде, путь свободен. С нормальной скоростью дошла до дома, пожаловалась: развели тут зверья в заповеднике. Все сразу рванули к речке, кто с камерой, кто с карабином. А зверюга вокруг сортира бродит, позирует. Ладно, думаю, пусть его на хорошую аппаратуру снимают. Они суетятся, а я посуду мою.

Удовлетворились все, вернулись в дом. Егерь Серега сказал, что это он виноват: очистки от рыбы однажды не сжег, а кинул в мусорную яму за сортиром, вот мишак там и устроил лежку. Судя по всему, он помоечник, прикормился где-то и людей перестал бояться. Весь вечер этот нахал шарахался вокруг дома, вынюхивал, чем бы поживиться. Ягоду не столько поел, сколько потоптал. Голубики море, но из дома-то вкуснее пахло. Егеря в него дровами кидались – ноль внимания. Пальнули из карабина в воздух – тот же эффект. Разначили предпоследний фальшфейер, чуть ли не в нос ему сунули – наконец развернулся и побежал, но не очень-то быстро.

В темноте мочились все прямо под дверью. Марина, как самая культурная, под вечер пошла-таки к сортиру, наткнулась на эту наглую рожу и так сквозанула, что тапочки у нее порвались окончательно и оказались где-то под коленками.

На следующее утро остатки группы двинулись-таки продолжать маршрут, а я осталась, потому что с командиром поссорилась окончательно. Психологическая атмосфера в том походе была непотребная, при каждом выходе в населенку от команды отваливались части.

Мужики дважды в сутки выходили на связь и упорно просили дать добро на отстрел помоечного мишака, но начальство заповедника им отказывало. Наверно, вскоре они его все-таки грохнули и съели, но не при мне.

На следующее утро после ухода наших в окрестностях домика объявился дикий северный олень-одиночка, здоровенный бык с развесистыми рожищами. Я подкралась к нему довольно близко с фотоаппаратом, а мужики страховали с карабином. Олень двинулся было на меня, но передумал и величаво ушел в тундру.

А ночью стайка горностаев носилась прямо по моему спальнику. В доме жил выводок, мышей ловил, и молодые горностайчики резвились по ночам.

По приезду выяснилось, что фотографии помоечного медведя не получились. Было уже темно, а Юрик наш – фотограф выпендрежный, если что чуть не в фокусе – ни за что никому не покажет. Обидно.

 

Через семь лет на Камчатку прилетела куча автостопщиков, пользуясь экстремальной дешевизной авиабилетов во время кризиса. Больше 30 человек шарились по всему полуострову пару месяцев, но никто не встретил ни одного медведя! Впрочем, никто об этом и не пожалел.

На стоянку под Авачей приходила лиса и украла пакет с мусором. Разбросала его вокруг. А рядышком есть база для цивильных туристов, там прикормили евражек – северных сусликов. Завидев человека, они сбегаются со всех сторон толпой и требуют еды. Одному такому я протянула пустую руку, так он тяпнул меня за палец. Но я ничем не заболела.

Около избушки под вулканом Безымянный есть евражка-меломан. В избе хранится гитара, и если на ней играть, суслик приходит слушать. Но, в общем, это уже не в тему. Это совсем не страшные звери, хоть и могут лишить продуктов.

 

В августе 2009 года мы с будущим мужем Юрой гуляли по горному Крыму. И на вершине какой-то горушки в районе повстречали семейство кабанов.

Сначала обратили внимание на изрытую землю под деревьями и на тяжелый запах, почти вонь. Но продолжали подниматься, чтобы с вершинки посмотреть на закат. Семейство продефилировало перед нами дважды: сначала штук пять, а потом вся дюжина: пара здоровых секачей, три свиноматки, трое подростков и кучка полосатых поросят. Неспешно рысили траверсом, косясь на нас, но ничего не предпринимали. Первый раз метрах в 30, второй – в 40. Вот и все, но Юра испугался, больше за меня (я же с фотиком непременно поближе полезу), и стал уговаривать спускаться. На спуске, уже в сумерках, мы слышали, как кабанищи ломятся по кустам то тут, то там с истошным визгом. Наверно, у них был гон.

Вот у косуль гон точно был – нам рассказала тетка, которая делала бизнес на фотографии с ручным самцом косули. После кабанов нам что-то не спалось, мы полночи шагали по тропе (благо, навигатор заблудиться не давал) и слышали их гавканье совсем рядом, а собак никаких в тех лесах не водится. Направляя луч фонарика в кусты, видели по три-четыре пары желтых глаз. Но из кустов никто пободаться с нами не вышел.

 

Что касается животных на трассе – однажды по дороге из Питера в районе Шушар мы видели лося, который размеренно трусил по разделительной полосе. В Химках у нас на глазах машина сбила ондатру – видно, из водохранилища зачем-то вылезла. Мой драйвер вышел, подобрал трупик лопатой и положил в багажник, сказав, что у него есть знакомый скорняк.

Еще однажды под Псковом мы на фуре сбили собаку средней величины. Дело было зимой, трасса переметенная, к тому же снегопад. Собака выскочила в свет фар и так стояла, как будто специально совершала суицид. Драйвер сильно сокрушался, что ничего не мог сделать: ни объехать, ни затормозить. У него мягкая сцепка, тормознул бы – груженый прицеп смял бы кабину.

Странно ведут себя кошки. Часто замечала: сидят у обочины, глазами свет отражают, а как машина подходит близко – подбираются и сигают через дорогу прямо перед колесами. Адреналин, что ли, ловят? Но ни одной кошки мы не переехали. Муж мой однажды на своей машине сбил кошку. Очень жалел, похоронил ее у дороги.

Анекдот. Чем отличается сбитый гаишник от сбитой собаки? Перед сбитой собакой есть тормозной след.

 

        

 

БЕЗБАШЕННЫЙ НАПАРНИК

 

         Бывает и такое, что реальную проблему создает не какой-то неизвестный левый чел, а собственный напарник. С которым, вроде бы, давно знакомы.

         Весной 1998 года начинающий спелеолог Витя Ефремов по прозвищу Пещерный Орел из физтеховского клуба «Барьер» соблазнил меня поехать в Старицкие ледяные пещеры. Между Тверью и Ржевом есть симпатичный городок Старица, стоит он на Волге, а километрах в 15 по берегу реки можно найти множество выходов заброшенных каменоломен, в которых добывали известняк для «белокаменных» стен наших городов, в том числе и Москвы. Ну, Москва скорее строилась из известняков, добытых вдоль реки Пахры, но для нас это не так важно. А важно то, что там над Волгой по весне создается такой хитрый микроклимат, что на входах в эти каменоломни вырастают ледяные сталагмиты, а на потолке «листья» из кристаллов инея. Почти как в знаменитой Кунгурской пещере, но та в Пермской области и платная, а эта гораздо ближе и совсем дикая. Вырастает это ледяное великолепие обычно накануне 8 марта, и вот наш Витя решил мне сделать подарочек.

         Не то, чтобы мы были знакомы давно, но в один поход вместе сходили. Ведь знала я его нехорошую склонность, с каким энтузиазмом он говорил: «О, авантюра!» Но значения не придала – вроде ж, недалеко едем, населенка кругом. У него был опыт самостоятельных походов, у меня почти не было. Зато был опыт автостопа. Каковым способом мы и доехали через Тверь до Старицы (Новую Ригу тогда еще не отстроили, а пробок не было, и по Ленинградке было дальше, но быстрее), а оттуда пошли пешком берегом Волги. Шли неспешно, фоткали Старицу и красивые льдины, а ближе к вечеру вписались в одном из двух оставшихся жилых домов в вымирающей деревне Холохольня.

         Поутру нашему Орлу приспичило полазить по заброшенной церкви. В Холохольне была колокольня, мы на нее залезли, но обратно я-то тихонечко слезла, а напарничек мой зачем-то спрыгнул метров с трех и подвернул ногу.

         Спрашиваю: идти можешь? Да-да, нормально. Ладно, возвращаться и лечиться не стали, пошли дальше бережком. Одна из льдин была так похожа на надгробие, что наш шутник нацарапал на ней «Белый Спелеолог» и касочку на угол повесил для фотографии. Ох, не к добру перед пещерой-то!

         Дошли, но тут Орел сказал, что нога болит, и внутрь он не пойдет. Внутри, как оказалось, делать было и нечего, хотя я честно побегала по штрекам и не заблудилась. А вот в парочке гротов на входе действительно наросли причудливые сталагмиты из прозрачного льда, и даже фотографии на «мыльницу» со вспышкой получились красивые. Но на потолке в этот раз ничего не росло.

         Пока я бегала, нога у Витьки распухла и разболелась. К другим входам в катакомбы он меня уже не повел и запросился домой. Можно было вернуться туда, где мы ночевали, но Орел сказал, что трасса рядом, и мы скоро уедем.

         Трасса оказалась совсем не рядом. Тем более что километра три до асфальтовой дороги мы ковыляли четыре часа. Когда вышли, уже стемнело. Обнаружилась деревня Пентурово в несколько домов, но в дома эти по темноте нас вписывать отказались – то есть просто не высовывались на стук и крики.

         Потащились мы по ночной дороге. Какие-то анальгетики у нас с собой были, но слишком быстро были съедены. Напарничек мой висел у меня на плече и ковылял со скоростью полтора километра в час: это было видно по столбам. Усиливался мороз. А палатки никакой у нас не было: мы рассчитывали на ночевку в пещере либо в чьем-то доме. От пещеры мы ушли уже слишком далеко: я повелась на Витькино знание местности, но на трассу этот проселок никак не походил. Машины проскакивали редко и категорически не стопились. Я уже стала выходить на середину дороги и махать руками, как терпящий бедствие на какой-нибудь льдине, но тщетно: меня объезжали.

         Наконец добрели до деревни побольше, там в паре окон еще горел свет. Но и оттуда никто не вышел. Некоторые заспанные жители давали советы из-за закрытых дверей. Их можно понять: по ночам в деревнях свои дома сидят, только чужие шастают. Мы уже совсем отчаялись, когда из самого крайнего дома высунулся мужик – и пустил нас в сени!

         Полночи мы поспали, прижимаясь к догорающей печке. Утром мужик еще сжалился, пустил нас в кухню и дал холодных котлет. Таблеток от боли у него не было. Но посветлу мы уже легко поймали машину и доехали домой на этот раз через Ржев.

         Дома выяснилось, что у Витьки был разрыв связок, но не перелом. А Орел этот, блин, вспоминал историю безо всякого стыда, а с удовольствием: «Мы в такую авантюру влипли!» Надо было его там бросить, честное слово!

        

 

 

 

 

 

 

        

 

 

Ну, не знаю, что бы еще такого стремного припомнить. Бывали случаи реальной угрозы моей жизни, но все они были связаны с неодушевленной природой, в основном водой. С животными возможно общаться, а тем более с людьми всегда можно договориться. Даже если они кажутся совершенно невменяемыми. А вот со стихией никак не договоришься.

 

 

декабрь 2002 – май 2010

 

 

 


 

ОБ АВТОРЕ

 

Яшникова (c 23.01.2009 Козырева) Таня aka Ratty

e-mail: ratty[email protected]mail.ru

10 октября 1972

 


Родилась и выросла в Москве. Выпускница Российского Государственного Медицинского Университета (2-го Мед’а), специальность - фармаколог. Учиться было интересно, а на диплом забила перед самой защитой, о чем ни разу не пожалела. По специальности не работала ни дня.
J Но в походах исполняю функцию врача.

Постоянной работы стараюсь избегать. Основные статьи дохода:

- аренда квартир, своих и чужих J (в качестве управляющего, не подумайте плохого);

- летом - промышленный альпинизм;

- торговля книгами о путешествиях, крупнейший партнер А.Кротова: поставляю книги в магазины Санкт-Петербурга и продаю их на фестивалях;

- основной дилер А.Ворова в Москве: продаю его рюкзаки и др. снаряжение по предварительным заказам;

- и вообще, продаю всё, что продается и нравится мне самой.

Фотографирую, как все нормальные путешественники, но не зарабатываю этим. Активный турист, до мая 2007 г. преимущественно водник. После смерти человека, посадившего меня на катамаран – не могу подойти к воде. Хожу в горы, но без спортивного фанатизма.

Автостопом увлеклась после знакомства с В.Шаниным и его Школой автостопа в 1996 г., первым моим учителем был Тим Волкодав. Победитель «чемпионата России» 1996 г. в паре с Филиппом Арнуком. «Серебряный призер чемпионата Европы» по автостопу 1996 г. в паре с Ирой Морозовой. Один из авторов сборников «Школа автостопа» (изд.1999), «Уроки автостопа» (2000). Поездки автостопом в составе экспедиций МША: в Италию (1996), страны Шенгена (1997) со Светой Астрединовой; сама по себе: в Болгарию (1997) с Алексеем Морозом, в Бурятию (1998), по США (1999).

Успела побывать стажером питерской Лиги автостопа и учеником Гильдии автостопа. Гонки мне скоро надоели, но с их устроителями общаюсь. После фактического развала Школы автостопа и финансового «кидалова» со стороны Шаниных не общаюсь с ними. Активно сотрудничаю с Академией Вольных Путешествий, знакома с Кротовым с 1996 г.

На 2000 год стаж составлял около 150 тыс. км, дальше считать перестала. Больше половины из них в одиночку, остальное – с различными напарниками (мужчины, женщины, дети, коты и пёс). По одиночным поездкам написала статью «О безопасности женского автостопа», опубликована в «Сборнике АВП – 2003». Частые путешествия автостопом по России: Кавказ, Алтай, Карелия – Кольский п-ов, в гости к приятелям по европейской части России, на Эльбу в Ижицы и Грушинский фестиваль, регулярные деловые поездки в Петербург; «зайцем» на поездах по разным направлениям. С тех пор постарела и обленилась: J все больше езжу поездами и летаю самолетами по билетам. Но проезд «зайцем», т.е. обман государства, криминалом не считаю, даже наоборот: поиск дыр в законах считаю важной социальной функцией, а в частном транспорте (маршрутках) расплачиваюсь принципиально всегда.

2000: март – лыжный поход по Хибинам, июль – сплав по р. Кутсайоки (Кольский п-ов), май и октябрь – поездки автостопом на Северный Кавказ на сплав, в октябре с напарником возвращались через Саратов.

2001: май - поездка автостопом на Северный Кавказ на сплав; июль – гонка за поездом Москва-Бийск, «коммерческий» сплав по р. Катунь и одиночная пешка по Алтаю.

2002: январь-март по маршруту Москва - Красноярск - Ванавара - Тура по зимникам в составе экспедиции А.Кротова; май - водные соревнования «Чуя-ралли» (Горный Алтай); июль – октябрь - на Камчатку самолетом по билету, 45-дневный пеше-горно-водный маршрут в составе группы из спелеоклуба «Барьер» (МФТИ), обратно - авиастопом.

2003: май – поездка автостопом по Украине, июль-август – альпинистские сборы в Ергаках (Западный Саян) с альпклубом им. Демченко, автостоп + пешка с Володей Коробовым по Хакасии и Красноярскому краю.

2004: июль-август - поездом Москва-Алматы, далее автостопом в Китай, в основном по Синцзянь-Уйгурскому АР в одиночку и в паре с Ноткой (Натальей Кислицкой).

2005: «поездатый Новый год» в поезде Москва-Владивосток с А.Кротовым, возвращение с лекциями в 13 городах поездами платно/бесплатно и автостопом; май - смешной сплав по р. Мста на огромном надувном плоту на 30 чел. с младенцем и котом; июнь - автостоп и пешка по Абхазии с мужиком; июль-август – сплав по р. Чулышман (Горный Алтай), сентябрь-октябрь – сплав по р. Белой (Адыгея).

2006: «поездатый Новый год» в поезде Москва-Тобольск; март-апрель – Пинега (Архангельская обл.) лыжный спелеопоход, обратно автостоп; май-июнь – три реки на Северном Кавказе, расслабленное путешествие по Абхазии, району Кав.Мин.Вод, туда-обратно автостоп.

2007: январь – поездка на север с Натальей Фоминой из Иркутска: Москва – Котлас - Великий Устюг – Воркута – Усть-Кара, последняя часть маршрута вездеходами туда и «Уралами» по целику обратно; июнь – восхождение на Эльбрус, обратно автостоп; остаток лета – торговля на фестивалях.

2008: книготорговля на фестивалях почти каждые выходные с мая по август; сентябрь – скалолазание в Крыму с местными спасателями, туда-обратно автостоп с будущим мужем Юрой; июль и октябрь – путешествия по Самарской луке – исторической родине Юры.

2009: небольшие поездки автостопом с мужем к его родственникам в Воронежскую обл. и Новороссийск, май-июль – все та же торговля на фестивалях, июль-сентябрь – покраска церквей (промальп) в г. Переславле-Залесском, сентябрь-октябрь – Камчатка в паре с Юрой и в компании большой тусовки из АВП и BP club’а.

2010: наконец собралась написать и опубликовать собственные книги. Их получилось три – пока.

 

Вы находитесь в разделе "Творчество Татьяны КОЗЫРЕВОЙ" на сайте АВП.
Книга 2010-го года Приобрести бумажную книгу,
ZIP-архив с документом .DOC
= 18,9 МБ