ТAТЬЯНA ЯШНИКОВА АКА RATTY  (Козырева Татьяна Сергеевна.)  - биография

[email protected]


    ПРО ЗВЕРЕЙ

    Версия от 2010 г. специально для сайта Академии Вольных Путешествий.

   

По дальним странам я бродил,

И мой сурок со мною.

И сыт всегда везде я был,

И мой сурок со мною.

                              Бетховен на стихи Гёте,
       не хухры-мухры

 

 

 

ХЭППИ

 

            У нас в доме всегда были кошки, а собак почти не бывало. Родители почему-то собак не любили. Я люблю, но именно поэтому и не держу их в доме. Собаке место на дворе, кошке в избе. В городских условиях хорошо себя чувствуют только мелкие коленно-диванные собачки, а таких я уже не люблю. Жалко смотреть на этакого потомка волка.

            Первая в моей сознательной жизни кошка завелась, когда мне было восемь лет. Её мама пришла на работу к моим родителям в Музей революции и там, в коробке под лестницей, родила шестерых чёрно-белых котят. Была она очень домашняя – видно, выкинул какой-то гад, когда увидел, что кошка беременна. Настолько цивилизованная была кошка, что ходила исключительно в женский туалет, минуя мужской. Однажды стервозная уборщица плотно закрыла дверь в туалет. Открыть тяжёлую дверь кошке было не под силу, и она нагадила под дверью. Уборщица в отместку выбросила котят на холодный кафель. Утром сотрудники пришли, подобрали котят и жёстко отругали уборщицу, но было поздно: котята простудились. У них всех потом проявились разные болячки, у нашей – цистит и эндометрит.

            Сотрудники музея решили, что котят надо срочно спасать от мстительной стервы, и первыми проявили инициативу мои родители. Поговорили со мной, объяснили, какая это ответственность – взять в дом живое существо. Принесли самого активного и симпатичного котёнка, когда ему исполнилась пара недель. Самостоятельно есть он не мог. Пытались поить молоком из бутылочки, приладив вместо соски резинку от пипетки. Не получилось. К утру изголодавшийся котёнок не мог уже мяукать, только беззвучно разевал ротик. Срочно вернули малыша к маме. А у моей мамы был выходной. В обед она звонит на работу:

            - Что там наш котёнок?

            - Ест.

            Звонит к вечеру:

            - Ну, как наш котёнок?

            - Ест!

            Через полторы недели котята научились питаться самостоятельно, и наш избранник переехал к нам окончательно. Рановато, но мы боялись козней уборщицы. Мне было чрезвычайно интересно наблюдать за зверьком и учить его премудрости. В отличие от многих детей, я понимала, что такое больно, и не замучивала зверя. Мама считала, что у нас котёнку будет обеспечена счастливая жизнь, и назвала его Хэппи. Со временем выяснилось, что зверь наш женского пола (гуманитарии плохо разбираются в зоологии), но на имя и любовь к котёнку это не повлияло.

            Папа иногда звал её Хиппи – кошка уродилась пушистой. Так я узнала, что бывают особые люди, отличительный признак которых – волосатость.

            Понятия о счастье, конечно, у каждого свои. Кошка наша за всю жизнь никогда не покидала квартиры, за исключением визитов к ветеринару. На балкон мама её не пускала, боясь, что Хэпка упадёт с седьмого этажа, но я тайком выпускала под присмотром. Кормили животину деликатесами, это да. В общем, жизнь у неё была вполне обывательская. И довольно долгая: 19,5 лет.

 

            Поначалу, однако, жизнь мёдом не казалась: простуда давала о себе знать хроническим циститом – это воспаление мочевого пузыря. Лечили левомицетином, с переменным успехом. А потом воспаление перешло на матку. И течки были очень слабые. Мы возили Хэпку на уколы, но в конце концов нам сказали, что это всё полумеры, надо оперировать, а то помрёт в муках. Но вероятность летального исхода при операции – 50%. Пока мы решались, кошка раздулась как шар.

            Операция была тяжёлая, дважды добавляли наркоз: по первому разу она вообще не уснула. Через три часа вынесли её полегчавшей вдвое: столько было гноя. Надели попонку с завязками на спине, сшитую бабушкой.

            Дома, отходя от наркоза, кошка начала стонать. На каждом выдохе. Мы заговаривали ей зубы – пели колыбельные, а потом решили вслух почитать книжку. Под руку попался «Дядя Фёдор, пёс и кот». От ласкового голоса Хэпка успокоилась, замолчала. Папа читает:

            - У одних родителей мальчик был. Звали его дядя Фёдор…

            Слушает кошка.

            - Только мама его зверей не любила.

            Кошка: - У-у.

            - Особенно всяких кошек.

            - У-у-у! У-у-у! У-у-у!

            Как она поняла? Ведь интонация не менялась.

            Через пару дней у Хэпки открылось внутреннее кровотечение. Подушечки лап, язык и нёбо стали белыми как бумага, а тело холодным. Ветеринары сказали, что помочь ничем нельзя, кроме хлористого кальция. Мы вливали эту горькую дрянь ей в рот – и ведь глотала! Полпузырька выпила, а потом, видно, почувствовала, что достаточно, и стала плеваться. Всю ночь мама держала Хэпку на руках, согревала и баюкала. К утру совсем отчаялась: кошка обвисла, как тряпичная кукла, и не открывала глаз. Но папа, проснувшись, сказал:

            - А ты знаешь, она тёплая!

            Прошла почти неделя, когда мы забеспокоились, что у кошки нет стула. Сначала думали: раз не ест ничего, то и нормально. Позвонили ветеринарам, те говорят: вы что! Стали вливать в рот подсолнечное масло. Плевалась. Но мы были настойчивы и залили много. Мама уже привычно носила Хэпку на руках, как вдруг со звуком пулемётной очереди из-под хвоста полетело. Мама стояла посреди комнаты вся в дерьме и счастливо улыбалась.

            В результате общих усилий кошка наша попала в те 50%, которые выживают. А когда ей снимали швы, она продрала брезент, которым фиксировали крупных собак (судя по дырам от зубов), и удрала под шкаф с медикаментами. И после этой операции, а было ей тогда четыре года, больше ничем не болела до глубокой старости.

 

            Хэппи была не злая, но не умела рассчитывать свои силы, и мы вечно ходили в царапинах и укусах. Бабушкины варикозные вены она регулярно вскрывала, бабушка обливалась кровью, но всё ей прощала. Мы же наказывали кошку газетой, свёрнутой в трубку: не больно, но обидно, и хлопает страшно. А я, с целью отучить зверюгу кусаться и царапаться, показывала ей, как это больно: кусала её сама за лапы и за уши и царапала иголками – не до крови, но чувствительно. Про иголки она не понимала, а вот про укусы понимала!

            Я выпускала еженедельную газету «Кошачьи ведомости» с новостями о нашей кошке и информацией о кошках, почерпнутой из достоверных источников. Листки газеты развешивала на стене. Разумеется, писала с неё картины и сочиняла песни. Однажды решила собирать вычесанную шерсть, чтобы набить для Хэпки матрасик: технология самообеспечения. Но шерсть свалялась, и матрасик оказался неудобным.

            Зараза Хэпка любила такую игру. На одном стуле часто висел халат, он свисал до пола. Когда к нам приходили гости, киса пряталась под халатом и высовывала белый кончик лапки. Гость думал, что уронили ватку, нагибался её поднять – и тут в него впивались когти. Мы сами быстро просекли фишку и перестали вестись на ватку, но гости попадались регулярно.

            Ещё она любила залезть по ковру на шкаф, скинуть с уголка папину расчёску и загнать её под палас. Меня и других детей этот ритуал приводил в восторг. Папа сокрушался, но расчёску не убирал. И залезать в родительский диван во время уборки она любила, в самый последний момент, когда оставалось положить последнюю подушку. Чтобы достать кошку, приходилось снимать снова все подушки и открывать диван. А я любила смотреть, как убирают диван, и за неё болеть, чтобы успела. Такие мы с ней были вредины.

            Однажды Хэпка тяпнула меня за правое запястье, а на следующий день надо было в школе сдавать большое сочинение. От напряжения рука распухла и сильно болела. Меня повели в травмпункт. Врачиха пыталась навязать нам уколы от бешенства. Мама подписала очередную бумагу о том, что будет лечить меня, как сама считает правильным. Таких бумажек она подписывала штук двадцать, и всегда оказывалась права, хоть и гуманитарий. Я подросла и решила сама научиться медицине, чтобы не зависеть от специалистов-халтурщиков. А маму тогда обязали заплатить небольшой штраф за то, что она не сообщила вовремя в соответствующую инстанцию о покусе животным. Была выписана квитанция: «на гр. Яшникову наложен штраф за покус». Сей документ мы сохранили. А мне в мед. карте написали диагноз: «укус кошки правой кисти».

            Правда, наша зверюга была всегда готова защитить своих, если что. Когда к нам приходили другие дети, и во время шумной возни я начинала орать, Хэппи моментально прибегала с решительным видом: кого тут порвать? Надо было обязательно ей показать, что я вне опасности.

            Как-то мы пригласили приличных гостей на какой-то семейный праздник. Особо навороченных продуктов у нас не водилось, но при совке и рижские шпроты считались деликатесом. Две банки шпрот красиво разложили в селёдочнице. Отвлеклись на что-то, глядь – а Хэпка на праздничном столе с ногами, и половины селёдочницы уже нет! Пришлось гостей срочно чем-то занимать, чтобы не заметили конфуза.

Когда умерла в больнице наша бабушка, Хэппи весь день пролежала пластом, печально положив голову на лапы, и не притронулась к еде. Посмотрев на неё утром, мы поняли: что-то не так, позвонили в больницу и узнали. Как она почувствовала?

            По отношению к другим зверям Хэпка была трусливая и ревнивая. Убегала и пряталась даже от мелких зверьков. Дети сажали на неё крысу или хомячка и жестоко смеялись, когда кошка пулей удирала в другой конец квартиры. Правда, соседской собачке она однажды располосовала нос, но это со страху. Как-то тётя Кира из Питера, жуткий холерик и при этом дура, притащила с вокзала бездомного котёнка – пожалела. И забыла о нём, только через пару часов мы обнаружили скачущую сумку. Потом тётя уехала, а нам пришлось его пристраивать. Котёнок оказался компанейским и любознательным: он ходил за нашей кошкой по всей квартире, желая познакомиться. А она в ужасе пятилась. Третьей за ними ходила мама, опасаясь за котёнка: как бы загнанная в угол большая кошка со страху на него не бросилась. К вечеру мама сказала, что ей пора получить значок «Турист СССР». Потом звери пообвыклись. Котёнок был грязнющий, мы его отмывали, обрабатывали от блох и всяко с ним нянчились. Хэппи ревновала. Она ложилась в одной комнате с нами, демонстративно подальше от людей и к ним задом, и вздыхала. Мы подходили к ней, гладили и уговаривали. Тогда она смотрела исподлобья, чрезвычайно тяжело вздыхала и снова отворачивалась. Так несколько раз.

            А ещё она несомненно видела в зеркале кошку. Привычную. Однажды Хэппи смотрела в зеркало, а я тихо подошла сзади и протянула руку погладить. Стоило мне коснуться уха, как кошка подскочила и изумлённо мявкнула: человек спереди пришёл гладить другую, откуда же он взялся сзади?!

           

            Когда у меня стала собираться Школа автостопа и регулярно появлялись вписчики, Хэпка активно тусовалась со всеми. Чужих людей она не боялась. Многие ветераны автостопа помнят мою чёрно-белую кошку.

            На старости лет Хэпка стала писать куда попало, и у неё начались припадки вроде эпилептических с последующей тяжёлой одышкой. А ещё совершенно облысела спина. Кожа под чёрной шерстью была голубая, смотрелось это сюрреалистично. Однажды после припадка у кошки отнялись задние лапы. Я видела это утром, но ушла в институт. А когда вернулась, открыла дверь и услышала крик, от которого защемило душу: как будто умирал ребёнок. Хэпка была без сознания, но как-то почувствовала или услышала ключ в двери, позвала и тут же отключилась снова. И больше уже в сознание не пришла. Зачем-то я не дала ей умереть спокойно. Непонятно, на что надеялась. У неё остановилось дыхание – я запустила его снова. Тогда я увидела, какие у кошек огромные роговые шипы на корне языка – почти в сантиметр длиной. Но когда остановилось сердце, его запустить мне не удалось. Полгода не дожила наша Хэппи до 20 лет.

 

 

 

ТРЕТИЙ

    

            В начале 80-х годов прошлого века – можете себе представить – даже в Москве почти ничего не было. Для любителей животных на всю Москву было 5 (пять) зоомагазинов плюс шестой при Птичьем рынке. Ветеринарных лечебниц было больше, но тоже не так-то много. Мы жили на Бауманской, и ближайшая к нам ветеринарка была на Сиреневом бульваре. Она там есть и сейчас, я всегда испытываю тёплые чувства, проходя мимо. Была ещё скорая вет. помощь на Фортунатовской улице, но там почему-то работали сволочи. Это единственное известное мне исключение: когда ветеринары вели себя как людские врачи в районной поликлинике.

            От нашего дома на Спартаковской площади до Сиреневого бульвара можно было доехать на двух троллейбусах с пересадкой либо на одном автобусе №3, но он ходил очень редко. Кстати, маршруты троллейбусов не изменились до сих пор, а «трёшка» теперь ходит не так далеко, но так же редко.

            Мы возили нашу кошку к ветеринару на уколы. На обратном пути маме приспичило купить сигарет для успокоения нервов. Она зашла в магазинчик на углу, где был бакалейный и винно-водочный отдел, а я осталась на остановке стеречь сумку с кошкой. И вижу – идёт редкий третий автобус. Я бросилась в магазин за мамой.

            Я-то не заметила тогда, а она потом рассказывала, какова была реакция в очереди за спиртным. Что можно подумать, когда вбегает маленькая девочка, вполне приличного вида, с большой сумкой (в которой, правда, ничего не звякает) и возбуждённо кричит звонким детским голоском:

            - Мам, идём скорее, третий подошёл!

ЯЩЕРИЦЫ И ЖАБЫ

 

Из-за кошки в доме мы не решались заводить птиц. Боялись, что даже в клетке птичка может так перепугаться, что её хватит инфаркт. За рыбок тоже боялись. Но однажды в Узбекистане (мама часто ездила по работе, сопровождать передвижные выставки, и нелегально брала с собой меня) я познакомилась с зоологом из местного краеведческого музея, и он рассказал мне многое о террариумах. Я чуть было не притащила домой водяного ужа, насилу меня уговорили, что змею в самолёт не пустят, а контрабандная транспортировка для змеи опасна. Зато в гостинице мы прикормили мышку хлебушком и чёрненьких муравьёв мёдом. Мы рисовали мёдом на подоконнике дорожки, ставили препятствия и наблюдали. Мышку однажды угостили хлебом с маслом, после этого она пропала. А зоолог сказал, что для мышей масло – яд. Я очень переживала и надеялась, что масла было мало, и мышка выжила, просто теперь нас боится.

Идея террариума, однако, запала глубоко. По приезду в Москву мы с мамой записались в клуб «акваристов и террАристов», как его называли завсегдатаи клуба. Вернее, записалась мама, а мне было нельзя: несовершеннолетних не допускали к членству в клубе, где есть потенциально опасные (ядовитые) животные. На лекции мы ходили вдвоём или по очереди: маме тоже было интересно.

Время от времени животные размножались, и детёнышей раздавали всем желающим. Так, у нас пожила парочка зелёных жаб, несколько прытких и зелёных ящериц, сетчатые ящурки.

Кормили мы их мучным червём и мотылём, посыпая червяков сверху витаминным порошком и глюконатом кальция, а ещё в специальных банках разводили бабочек огнёвок, но те почему-то скоро сдохли. Банки с червяками стояли в блюде с водой, иначе до них добирались домашние жёлтые муравьишки и устраивали бойню, а трупы потом гнили. Однажды математик дядя Саша, наблюдая копошение червей, восхищённо заметил, что их движение можно описать красивой системой уравнений. А ещё мне нравилось наловить мух двумя банками, посадить туда ящерицу и смотреть, как она охотится. Неподвижную добычу наши животные не видели.

Ящериц регулярно кварцевали ультрафиолетовой лампой. Вырезали им лабиринт из пенопласта, понатыкали убежищ из черепков от цветочных горшков. Землю и коряги продавали на Птичьем рынке, но интереснее было найти в лесу. Угол с террариумами мы именовали «Гадовы выселки».

Прыткий ящер по имени Артём оказался чересчур прытким: по дороге из клуба развязал мешочек, который мама несла за пазухой, и удрал. Мама почувствовала, что по ней бегает ящерица, и говорила мне, где, а я хлопала её по пальто и ловила. А дело было в Елисеевском гастрономе: это неправда, что там отоваривались только избранные. Посетители были премного удивлены. Изловить ящера удалось у мамы на спине, а потом медленно протолкнуть к животу. Хвоста беглец так и не отбросил. Он оказался не только бегучим, но и кусачим, а все прочие не кусались. Зато самым красивым, похожим на хозяйку Медной горы – с золотой короной и голубыми пятнышками по бокам.

Одного зелёного ящера нам отдали уже без хвоста: сказали, его откусила агама. Мы наблюдали, как хвост отрастает – очень забавно. А новый хвост дурачок снова отбросил, когда его в руки брали. Видать, по привычке.

Ящурки несколько раз откладывали яйца, но, несмотря на соблюдение инкубаторской технологии, из них никто не вывелся. Наверно, яйца были неоплодотворённые. Прочие гады размножаться не пробовали.

Однажды мы чуть было не завели песчаного удавчика. Но папа сказал, что он тогда заведёт удавочку. Змей у нас так и не было: они очень красивые, но для правильного развития змей нужно кормить мышатами и лягушатами, а их жалко.

У нас сложилась традиция: всех теплокровных называть английскими именами, а холоднокровных русскими, причём человеческими. Сейчас я думаю, это было подсознательное утверждение, что люди – гады. Наших жаб звали Алёна и Ивашка. У них были потрясающе красивые золотые глаза. В одной подростковой тусовке мне встретилась парочка с такими именами, и я им поведала о тёзках. Алёнка посмеялась, а Ванька обиделся.

Я училась в английской спецшколе, и на экзамене в восьмом классе мне попалась тема про домашних животных. Я рассказала про кошку и хомячка, а потом говорю, что ещё у меня есть lizards and toads.

- Who? – переспрашивает тётка-экзаменатор.

- Ящерицы и жабы.

Мне тут же поставили пятёрку и отправили. Видно, испугались, что я буду рассказывать, как я take care of them (за ними ухаживаю).

 

 

 

ЖАРЕНЫЕ УЛИТКИ

 

            Кроме земноводных и пресмыкающихся, на раздаче в клубе были улитки ахатины с Сейшельских островов. Мы взяли парочку и поселили в пятилитровую банку с землёй на дне. Улитки подъедали все растительные отходы со стола и прилежно наращивали колечки к своим домикам. Они с любопытством, всеми четырьмя рожками, изучали любые предметы, послушно отлеплялись от поверхности, когда их тянули за раковину, и презабавно ели с руки: щекотно скребли своими тёрками.

            Рефлекторов на них уже не хватило, и зимой мы подогревали банку детской электрогрелкой с таймером. Но в один непрекрасный день грелка заглючила и вместо того чтобы отключиться, стала жарить в несколько раз сильнее. Мы пришли домой и обнаружили в банке жареных улиток… Они высунулись из раковин так далеко, как могли, их нежные рожки обуглились. Представляете, какая страшная медленная смерть?

            Некоторые циники спрашивают, почему мы их не съели. Надеюсь, вам не нужно объяснять, почему. Чувство вины было такое, что больше мы не стали заводить улиток. А грелку-убийцу мы выбросили.

 

 

 

ПАЛОЧНИКИ

 

Жили у  нас и самые обычные животные: хомячок, мыши, морская свинка. Но про них и рассказать нечего – всё обычно. А из экзотики – вот про палочников интересно, пожалуй. Это такие тропические насекомые, они косят под палочки. Мимикрия называется. Мы на Птичке (Птичьем рынке) купили трёх таких животинок.

Ухода за ними почти не требовалось: только поставляй свежие веточки для еды. Веточки стояли в ёмкости с водой, из неё насекомые и пили. Больше всего они любили рябину, а зимой традесканцию. Листья приобретали перфорацию, затем превращались в кружево. Мы даже брали банку с палочниками с собой в недальние поездки: хлопот никаких, главное им обеспечивать тепло.

Наши палочники были нежно-зелёного цвета, как богомолы (а они родственники, даже мордочки похожи) и действительно терялись на фоне веточек. В покое передние лапки они держали кверху, параллельно туловищу: на лапках есть специальные углубления для прятанья  головы. А идя вперёд, совершали этими лапками препотешные круговые движения – для исследования среды.

Интереснее всего у них была линька. Насекомым ведь не даёт расти их хитиновый покров, поэтому его надо менять. Примерно раз в месяц, почти одновременно, наши палочники вдруг серели, тёрлись головой об ветку, серая шкурка лопалась, и за полчаса (редко удавалось увидеть процесс) выкарабкивались из шкуры ярко-зелёными, тут же становясь намного больше. Как только они внутри помещались? Иногда наши насекомые так спешили, что отрывали себе ногу или две. В первый раз мы сокрушались, но потом увидели: на месте оторванной конечности вырастает завиток, как у папоротника, а при следующей линьке из завитка высвобождается новая нога!

Видимо, условия для их содержания были всё же не совсем правильными: прожили у нас палочники недолго, около года. И гады наши жили меньше, чем описано в литературе. Всё-таки, они не домашние животные, невозможно им обеспечить правильное содержание в квартире. Жаль наших питомцев, конечно же. Но в природе их, пожалуй, съели бы ещё раньше.

Ещё меня всегда привлекали перепончатокрылые – сложным общественным поведением. Я прочитала про них множество книг, в том числе практических: как содержать в доме муравейник и осиное гнездо, как повлиять на их строительство, чтобы иметь возможность наблюдать жильцов изнутри, какие эксперименты проводить. Ох, каких же трудов стоило родителям сделать так, что ни ос, ни муравьёв мы так и не завели!

Правда, я пыталась экспериментировать на диких осах и жал их не боялась. Понимала, что если ужалят – значит, я повела себя неправильно, это не беда, а информация для исследователя. А на домашних жёлтых муравьях было неинтересно экспериментировать: они такие маленькие, что на них не нанесёшь метки.

 

 

 

ПРО РАЗУМ И ЛЮБОВЬ К СВОБОДЕ

 

            Один наш мышонок сбежал из аквариума, прыгнув с веточки для лазания, и удрал в дырку в полу. Прямо у нас на глазах. Единственная дырка была во всей квартире, и он её нашёл. Я огорчилась, что мышонок, видимо, погибнет: дорогу назад не найдёт, а соседи его прибьют, или с голоду помрёт, а если до нижних этажей дойдёт – там в продуктовом магазине крысы. А мама моя на мышонка обиделась:

            - Я его кормила витаминами, орешками и желточком, шёрстку шёлковую блестящую ему обеспечивала, а он!..

            В самом деле, думаю, неразумно поступило глупое животное, мало мозгов у мыши. Этим и утешила маму.

            Рассказала я эту историю одной подружке. А она спрашивает:

            - Ты что предпочитаешь: вкусную еду или свободу?

            - Свободу, конечно!

            - Вот и он предпочёл свободу.

            Крыть нечем…

 

 

 

ШПОРЦЕВЫЕ ЛЯГУШАТА

 

            Это было уже позже, я в институте училась. Коллега по ушу Олеся уезжала в отпуск и оставила мне на месяц, на передержку, два аквариума. В одном обитала пара шпорцевых лягушек, в другом золотые рыбки и шпорцевый же лягушонок. Сладкую парочку звали Оскар и Эсмеральда, юную лягушку – Клеопатра, а рыбок никак не звали. Как ни странно, кошка совершенно ими не интересовалась.

            Молодая лягушонка была ещё симпатичная, а её взрослые сородичи – совершенно уродливые. Толстуха Эсмеральда, вдвое больше супруга, трясла водянистыми телесами, а у альбиноса Оскара были красные глаза и просвечивающий кишечник. Но сами они были друг о друге иного мнения и постоянно занимались любовью. За месяц проживания у меня они дважды выметали икру. В первый раз мамаша её съела. А во второй я решила не допускать безобразия и положила икру в отдельную банку. Из неё вылупились головастики.

            Я навела справки и узнала, что головастиков хорошо кормить протёртой крапивой. Летом еды детям хватало, они весело росли и давали возможность наблюдать за развитием органов: тельца у них были прозрачные. Особенно здорово выглядели красненькие бьющиеся сердечки. Число банок росло, число головастиков в одной банке убывало. У старших прорезались задние лапки, потом передние. В этот момент они переставали есть крапивную кашицу и начинали хватать мелкий мотыль.

            Но тут наступила осень. Младших головастиков приходилось кормить уже сушёной крапивой. И в ней чего-то не хватало. Отстающие стали расти ещё медленнее, и у некоторых не развивалась одна передняя лапка. У самых последних – даже обе. Таких инвалидов получилось около десятка. Им было трудно ловить мотыль, особенно совсем безруким. Они старались помогать себе ногами, выглядело это трогательно. Но всё равно упускали добычу, голодали и росли плохо.

            Здоровых лягушат рассадили по тазикам, в банках они уже не помещались. Тазики стояли по всей квартире. И началась новая беда: лягушата стали выпрыгивать и высыхать. По нескольку раз в день мы пересчитывали лягушат по спискам – сколько в каком тазу – и искали беглецов по углам. Иногда успевали спасти, иногда не успевали. Мы пытались уменьшать уровень воды в тазах и накрывать их, но тогда лягушатам не хватало воздуха.

            К счастью, вскоре они достаточно подросли, чтобы сдать их в зоомагазин. За них даже дали денег, и довольно прилично. Но инвалидов в магазин не принимали. Я уже думала, так они у меня и останутся, но тут нашлась одна сердобольная хиппушка. Она сказала, что как раз мечтает заботиться об инвалидах, и взяла себе всех.

 

 

 

НЕСТИ УЖЕ КУРОЧКУ?

 

            Нет, курицы у нас в доме не было. Это анекдот такой еврейский:

            - Абрам, нести уже курочку?

            - Нет, Сарочка, гости ещё едят хлеб.

            Через полчаса:

            - Теперь неси, Сарочка, курочку.

            Сара приносит живую курицу, сажает на стол. Курица клюёт хлебные крошки.

            У меня долгое время жили крысы. Декоративные клеточные крысы. Как только до меня дошло, что грызуны с кошкой нормально сосуществуют, я сразу поселила у себя сородичей. К тому времени я как раз начала ездить автостопом, у меня стали собираться тусовки. Люди часто вынимали крыс из клеток и пускали по себе бегать, а любознательным грызунам того и надо. Взаперти они тупеют и жиреют – как и люди. Но носить их с собой на плече, тем более возить по трассе, я не рисковала. Возьмёт да соскочит, лови её потом. Специальных маленьких шлеек, как и грелок для пупка, в тогдашней постсоветской России не было.

            Когда шанинская Школа автостопа стала собираться у меня, регулярно по субботам, крысы помогали мне убирать со стола. После чаепития оставалось множество объедков. Я заранее крыс не кормила, а после тусовки выпускала их сначала на кровать – собрать крошки из постели, а потом на стол. И чистота, и на корме экономия. А брезгливые ханжи пусть воротят нос. Крысы чистоплотнее очень многих людей, не будем указывать пальцем.

 

 

 

КАК НЕКОТОРЫЕ ДЕТИ ПОСТУПАЮТ С РОДИТЕЛЯМИ

 

            Жила у меня пара чёрных крыс. Дама была постарше, а будущего мужа для неё вырастили в отдельной клетке, чтобы она ненароком его не загрызла раньше времени. Клетки стояли рядом. Когда жених подрос, её подсадили к нему. Парень на родной территории не терялся, порывался знакомиться, дородная старая дева огрызалась. На ночь мы хотели их рассадить, но забыли. Чувак зря времени не терял. На следующее утро крысы уже спали в одном гнезде, а вскоре подруга заметно округлилась.

            Я бдила, когда появятся крысята. На всякий случай папу тут же отселила: не ровён час, скушает деток. Первый помёт вырос без проблем и был роздан автостопщикам. В разные города разъехались наши крысы.

            А со вторым помётом получилось так. Трёх крысят забрали быстро, а две сестрички остались невостребованными и выросли длиной почти с маму, только постройнее были. Однажды они опрокинули поилку и остались без воды, а я не заметила. В институтском виварии нам говорили: крысы очень чувствительны к недостатку воды, от жажды они звереют и загрызают сородичей, чтобы напиться кровью, следите за поилками.

            Утром я обнаружила, что две сестрёнки загрызли маму – а не наоборот – и съели у неё мозг и сердце, где больше всего крови. Не думаю, что это мама пожертвовала собой ради детей – у крыс так не принято. Просто дети оказались проворнее и сильнее. Папа, видимо, наблюдал картину из соседней клетки.

            Буквально через пару дней на крысят нашлись претенденты. Я с радостью избавилась от убийц, а будущим хозяевам не сказала, каких чудовищ они приобретают. А через месяц папа-крыс умер по непонятной причине. Я по роду своей научной деятельности резала много крыс и знаю, как они устроены, поэтому, когда у меня умирали крысы, я их вскрывала и смотрела причину смерти. А тут никакой видимой причины обнаружить не удалось. Похоже, крыс-папа умер от горя.

 

 

 

MICROSOFT RAT

 

            Был у меня крыс по имени Майкрософт, сокращённо Майк. Имя зверёк получил за следующий инцидент. Когда он был маленьким (а мягким он был всегда), крысёнок протиснулся между прутьями в углу клетки и залез в компьютер. Но ничего там не погрыз и не нагадил, сидел себе смирно. А нашёл его кот: он засунул башку в дырку из-под пятидюймового дисковода, сверкал глазами и орал дурным голосом, но крысика не достал.

 

КОМПЬЮТЕРНЫЕ МЫШИ

 

            Эти животные водятся в притоне «Поваровка».

            Когда Вадим Назаренко только купил свою Поваровку и уехал в очередной поход, он поселил в новом доме меня. Там было пусто, только подвесной шкафчик в одной комнате, в другой матрас от кровати, стул и столик с Вадиковым компом, которым я и пользовалась.

В тишине было слышно, как шуршат мыши. Я ловила их на мусор. Пакет с мусором стоял в прихожей, а больше поживиться мышам было нечем: продукты я прятала в подвесной шкафчик. Как только я слышала, что мышь шуршит мусором, я быстро завязывала пакет и выносила на помойку. Пусть они там сами разбираются с кошками и прочими опасностями.

            Сам хозяин обращается с мышами более жестоко. Он ставит мышеловки, и иногда они срабатывают. Но чаще нет. Почему-то поваровские мыши очень любят залезать в компьютеры – а работающих системных блоков там несколько, ибо жильцов много и они бедны, ноутбуки позволить себе не могут. Время от времени в одном из системников слышится нетехногенный шорох и/или писк. Обитатели дома отключают питание компа, вынимают провода, снимают стенку системника, и Вадик с матами вытряхивает его на лестничной клетке, стараясь уловить момент выпадения мыши и наступить на неё ногой. Обычно промахивается.

 

 

 

КУХОННАЯ МЫШЬ

 

            Был у меня в Питере приятель Саша Филиппов, которого все звали Алекс Драйвер либо Гном. Он был чудовищно необязательным, в частности задолжал большие суммы отцу лучшего друга и мне. Друг повздыхал и забил, а я нет: натравила на должника бандитов. И ещё натравлю, когда найду, куда он удрал – не терплю кидалова.

            Но тогда мы пока были приятелями. Алекс любил животных, но имел сильную аллергию на шерсть. Раз так, ему подарили маленькую мышку. Поселили мышку на кухне в буфете за стеклом. Повесили на стекло предупреждающую табличку: «Не открывать! В буфете мышь!» Но однажды попался неграмотный ковбой, оставил щель, и мышка сбежала.

            Стала она жить в кухне, иногда выбегая к людям. На ночь продукты нужно было прятать – присутствие грызуна в доме дисциплинирует. Однажды мы забыли на столе печенье с вкраплениями миндальных орешков. Наутро печенье оказалось перфорированным: разборчивая мышь вынула все орешки, а печеньки не тронула.

            Когда людей в доме долго не было, мышь осваивала всю территорию квартиры. Как-то раз все ушли в поход и забыли в пределах доступа большой мешок кукурузных палочек. Когда вернулись, мешок был пуст, а палочки впоследствии находились в самых неожиданных местах. Хозяйственная мышь всё перепрятала в заначки.

 

 

 

ОТКАТ

 

            Однажды мы жили втроём на избе под Пинегой, в Архангельской области. Ходили там в пещеры. Дело было в начале весны, ходили на лыжах.

От тепла в избе проснулась мышь – одна. Заморачиваться прятать продукты не хотелось, и командир решил давать мышке взятки: в один угол, где она шуршала чаще, каждый вечер насыпал немного крупы и клал кусочек печенья.  Однажды он насыпал ей горошку, но сытая мышь сделала заначку. Утром горох обнаружился в командирских штанах.

Мы решили, что это откат.

 

 

 

ХИТЧЕР

 

            Морозной зимой 1998 года к нам в подъезд зашёл умирающий пёс. Он был явно домашний, но без ошейника, жутко тощий и жестоко искусанный бродячими собаками. Раны у него давно гноились, левая задняя лапа висела – сустав прокушен, к тому же ужасно гноились глаза. Пёс в подъезде даже не от мороза прятался, а просил помощи у людей, скромно, еле слышно плача. Видно было, что самому ему не выжить. А наши соседи его брезгливо прогоняли. Хорошо хоть на улицу не успели выставить, пока бедняга не попался мне на глаза.

            Ну, я его вписала в квартиру, отмыла и стала звонить консультироваться своему дяде-собачнику. Дядя Саша порекомендовал олазоль для лечения ран, надавал советов по содержанию и подарил старый ошейник с поводком. Красные гноящиеся глаза я промыла альбуцидом – пёс почти ничего не видел. Он не только не кусался, но даже и не пытался сопротивляться процедурам. И я стала потихоньку его кормить, сначала жидкой овсянкой и куриным бульоном. Зубы, к счастью, у нашего зверя были целы.

            Дважды в сутки я выводила пса на прогулку, но он только оправлялся и бежал домой. Поначалу другие собачники на меня смотрели косо: до чего, мол, довела. Потом перезнакомились, тоже советы стали давать.

            Папа не любил собак, но был согласен, что оставить зверя умирать нельзя. И он смирился с новым вписчиком, но только на время.

            От блох я обработала пса попозже, когда раны затянулись. Блохи на нём были собачьи, большие, на кошек и людей они не переходят. Кошка, кстати, поначалу пряталась, но скоро привыкла, а пёс на неё просто внимания не обращал. И ревновать она не стала. Наверно, ей уже хватало внимания от всех моих вписчиков.

            Я решила назвать пса Хитчер. Hitch – это и «зацепка», отсюда хитч-хайкинг: этот пёс меня выцепил и выжил, это и «помеха» – не нужна нам совершенно эта собака. К тому же есть ещё и значение «хромать». Мы думали, он никогда больше не будет наступать на прокушенную ногу. Ладно, и на трёх лапах можно резво бегать. У дяди Саши был пёс по имени Бакс, тоже хромой на заднюю лапу, и ничего.

            Чувствуя, что мой папа его не любит, Хитчер к нему подлизывался. Лез обниматься и целоваться, что раздражало папу ещё больше. Но этого пёс не понимал и ластился сильнее. Увы, многие назойливые люди поступают так же.

            Заживало, как на собаке. Гной под олазолевой пеной быстро рассосался. Глаза очистились, засияли. И даже прокушенный сустав восстановился! К лету хромота стала совсем незаметной. Хитчер отъелся и выглядел вполне благополучной собакой. Ел он в самом деле очень много, хорошо хоть собаки не так требовательны к содержанию мяса в еде, как кошки. Он был похож на пса из рекламы «Чаппи», которую тогда крутили по телевизору. Знающие люди сказали, что на экране – ирландский волкодав.

            Конечно, мы давали объявления в разные газеты (интернета тогда в обиходе не было) и расклеивали их по району. Звонили и приходили разные люди, у которых пропали собаки, но всегда это оказывался не их пёс. А на объявы типа «отдам в добрые руки», как можно догадаться, не отвечал никто.

Вписчики охотно играли с жизнерадостным псом. Гуляли с ним уже не так охотно. Дядя Саша говорил, что гулять привыкаешь и находишь в этом медитативное удовольствие. Но у меня вышло не так. Пару месяцев я шаталась по дворам, изучила все качели и перезнакомилась с множеством собачников. Хитчер бегал сам по себе, всегда находясь в поле зрения и прибегая на зов. Очень умный, послушный и благодарный пёс. Я за него не боялась. Даже дорогу он переходил без поводка, рядом со мной нога к ноге. А потом мне стало просто лень тусоваться по дворам. Я спускалась вниз, открывала дверь подъезда, потом поднималась, сажала Хитчера в лифт и нажимала на первый этаж. Делала это часа в два ночи, когда «начальники очистки Шариковы» уже спят. Умный пёс где-то бегал, а часам к четырём ночи возвращался, поднимался на седьмой этаж и скрёбся в дверь квартиры. Иногда я после этого закрывала дверь в подъезд, а иногда и нет. В то время к открытым дверям относились лояльнее. А утром, когда полно людей и машин, я выводила Хитчера только пописать.

Однако папа проедал мне плешь в смысле избавиться от собаки. Я его и так напрягала постоянными тусовками. Наконец нашлась девушка, которая захотела себе такого замечательного пса. Только вот девушка эта жила в Чебоксарах. Вернее, даже в городе-спутнике Новочебоксарске. Ну, я решила отвезти Хитчера автостопом. Пусть имя своё оправдывает.

Дело было в июле: тепло и день длинный. Я оделась во всё жёлтое (из секонд-хэнда), и пёс у меня рыжий. Вышла в ночь, чтобы поскорее от Москвы отъехать. Перед выездом я не кормила Хитчера и не собиралась кормить в дороге – а то вдруг его укачает.

Первым транспортом был трамвай от дома и вдоль Шоссе Энтузиастов. Хитчер впервые был внутри транспорта и очень боялся. Входя в трамвай, упирался, а там забился под сиденье.

Вторым был какой-то «Жигуль», в нём Хитчер чуток пообвыкся с новым способом передвижения. А третьей оказалась навороченная «бэха» с кожаными сиденьями. Она самозастопилась, мы с Хитчером просто шли в поисках позиции. Драйвер, классический новорусский бандюган, сказал так:

- Собак люблю, садись. У меня у самого питбуль и стафф. Но смотри: хоть царапину в моём салоне сделает – пристрелю твою собаку как собаку, гы-гы. Видала ствол?

Ствол был внушительный, марку я в темноте не разглядела. Да и не разбираюсь в них. Я села на заднее сиденье, засунула Хитчера в щель между собой и передними сиденьями, крепко ухватила его за лапы и прижимала всю дорогу, километров сто. Не поцарапал.

В полвторого ночи застопился КамАЗ до Владимира. В этом КамАЗе Хитчер спас жизнь и мне, и драйверу. Перед рассветом оба захотели спать и остановились вздремнуть полчасика, которые растянулись на два часика. А у старой машины загорелась проводка. Пёс забеспокоился, разбудил меня, а я – драйвера, когда уже салон наполнился едким белым дымом. Так бы мы и угорели, если бы не он. Срочно выветрили дым, нашли очаг возгорания и облили его целой бутылкой воды. Вторую бутылку драйвер вылил себе на голову и поехал дальше. От дыма головы болели у обоих. Может быть, и у троих.

От Владимира до Нижнего Новгорода мы доехали на стареньком ЗИЛке, который останавливался на час для ремонта. Хитчер в это время гулял в лесополосе. Он уже освоился с ролью автостопщика, запрыгивал в кабину сам и с явным удовольствием смотрел в окна.

До Кстово, пригорода Нижнего, подвёз зелёный «каблучок» с хачиком. Хитчера поместили в багажное отделение, чему он был не рад: там одиноко и ничего не видно. Хачик утомился и свернул к речке отдохнуть. Не приставать, а просто отдохнуть и поесть. Пса выпустили побегать, но кормить не стали, только напоили.

Дальше до Чебоксар были два ГАЗона, а в городской черте пара легковушек. Неудобно, конечно, в легковые машины большую собаку засовывать, но с грузовиками в городах хуже.

В общей сложности ехали мы от Москвы до Новочебоксарска 20 часов, а в одиночку обычно бывает 12. Всё за счёт медленных, но вместительных машин. Все водители относились приветливо, пса гладили и порывались угостить. Даже те, кто проезжал мимо, махали руками и бибикали. Нигде дольше 15-20 минут мы с крупным псом не ждали. А голосовала я днём с табличкой, чтобы локальные машины отсеивались. Табличек заготовила три: «Владимир» (не пригодилась), «Н.Новгород» и «Чебоксары».

С тех пор многое изменилось, с новой хозяйкой Хитчера мы давно не общаемся. Может, он до сих пор жив, хотя вряд ли. Собаки живут меньше кошек.

 

 

СЕМЕЙНАЯ ПАРА

 

            Когда умерла старая чёрно-белая кошка Хэппи, я сразу решила, что без кошки дом – не дом, и надо при случае завести котёнка. Случай представился через неделю. Вышла я на собственную лестничную клетку – а там сидит серенький котёнок, примерно месячного возраста. И от радости, что я на него внимательно смотрю, коготками под себя гребёт.

Это оказалась кошечка. Чистенькая, без блох – откуда только взялась? Одна, других котят не видно. Прижилась у нас киса. А я давно думала, что одной кошке в доме скучно, лучше им жить вдвоём. Тут как раз родила Соня, любимая кошка Кости Дубровского, основателя и председателя физтеховского спелеоклуба «Барьер». Костя брал её с собой в спелеопоходы, но под землю не спускал, оставлял в лагере. Соня путешествовала верхом на рюкзаке, пристёгнутая за шлейку. Глядя на них, спелеолог Юрик Евдокимов тоже решил обзавестись компаньоном для походов – пушистым коммуникабельным котом. Ну, и я компаньона захотела.

Сониным детям исполнился месяц, когда Евдокимов забрал первого котёнка. Второго забрала я, а двух других – ещё двое спеликов, но у тех котята планировались домашними. Юрик назвал своего кота громким именем Эверест, сокращённо Эврик. Со временем выяснилось, что Юрик недостаточно изучил вопрос пола. Кошку поименовали Эврика, что для физиков в самый раз. Пушистой она не стала, но коммуникабельной была. А я выбрала действительно кота. Наши двое были рыжими, что удобно для автостопа, а двое других котят серыми.

Юрик тренировал свою кошку: надевал шлейку и таскал беднягу в висячем положении. Как-то подвесил её вместе с кучей снаряжения, полез на стену и про кошку забыл, а она болталась как трансик (транспортный мешочек) и даже не мяукнула. Эврику несколько раз вывозили на пикники, а потом Юрику надоело. Они с женой Надей часто уезжали, кошка тусовалась в общаге, её подкармливали соседи. Кошка всё больше дичала и однажды не вернулась совсем. Костя Дубровский спился, от него ушла жена, председателем клуба выбрали другого, а Соня Дубровская потерялась.

     У нас дела обстояли лучше. Наши зверята росли и процветали в квартире, рыжий Сэнди и серая Грейси. Почти ровесники – разница в месяц. Никто их не мучал, разве что автостопщики тискали. И прочили им большое будущее.

            Сэнди выказывал упорство и непреклонность, можно сказать, с младых когтей. Как-то залезал он на обеденный стол, а я не разрешала и скидывала его. Он всё равно залезал, был скинут, и залезал, и был скинут… Я насчитала восемь раз. В последний раз я так резко его спихнула, что он ушиб лапку. Я тут же раскаялась и испугалась, что лапку сломала. А он ничего, отсиделся. Но залезать на стол перестал.

            А когда ему было месяца два, Сэнди требовал у меня заварной крем, который я собиралась слопать сама. Я развела целый пакетик, на два торта. Дала ложку – съел, другую – съел. Мне стало интересно, когда он наестся. Выкормила весь крем – две чашки! Котёнок стал похож на мячик с лапками. Животик у него был такой твёрдый и готовый лопнуть, что я опасалась заворота кишок, а потом гипергликемического шока. Ничего, переварил.

            Если Сэнди прямо требовал желаемое или пытался брать нахрапом, и потому часто ничего не получал, Грейси отличалась хитростью и точным расчётом. Например, она залезала на колени к сидящему за обеденным столом, всячески вертелась и тёрлась об колени и ненароком бросала быстрый взгляд на поверхность стола, запоминая дислокацию предметов. Затем снова тёрлась и вертелась, усыпляла бдительность, за чем следовал молниеносный выпад лапой, всегда безошибочно точный, перехват трофея в зубы и бросок в укромное место. Отобрать украденное было уже невозможно.

            Грейси разработала систему охоты на ос. Мух успешно ловили оба котёнка, а вот осы могут за себя постоять. После первого знакомства с жалом Сэнди перестал их трогать, а Грейси придумала: она сбивала ос быстрыми выпадами, замучивала, заставляя разбрызгать весь яд, а через полчасика такой борьбы съедала ещё живую, но беззащитную осу.

            Вообще Грейси отличалась сообразительностью. У меня на мониторе была бегущая строчка. Грейси охотилась и на неё. Прыгает к экрану, наступает на клавиатуру – строчка исчезает. Кошка быстро поняла, что надо затаиться и подождать, тогда строчка снова выбежит. Цап, цап по экрану – не ловится строчка. Тогда Грейси подумала, посмотрела: выбегает строчка справа, а прячется слева. Зашла слева и по левому боку монитора – цап, цап!

В первый раз я взяла Сэнди на трассу, когда ему исполнилось полгода. И сразу повезла на Кавказ. Экзамен он выдержал с честью, достойной сына кошки председателя спелеоклуба. В отличие от некоторых, я сразу рассчитывала, что если ему не понравится, я верну его домой. Но коту понравилось. Он с удовольствием сидел на рюкзаке и смотрел по сторонам, быстро усвоив, что спрыгивать не стоит, иначе повиснешь на поводке. Шлейка (грудная обвязка) его ничуть не беспокоила, в отличие от его подруги Грейси – та билась в истерике, считая, что ее хотят задушить. Из-за этой фобии она так и не стала путешественницей.

Драйверы брали нас с удовольствием и днём, и ночью: глаза-КОТОфоты вызывали у всех любопытство, и многим хотелось погладить кису. За полтора суток мы добрались до места, в одиночку бывает так же. Кот оказался безотходным: в дороге я отбегала в кусты по нужде, а он сидел рядом с рюкзаком и ничего не выделял. Правда, я его в дороге и не кормила на всякий случай, но поила.

На месте Сэнди был спущен с поводка и бродил сам по себе по лагерю. Практика показала, что от людей он никуда не уходит, как и его мама, и не нуждается в корме: любители кошек угощали его почти на всех кострах, а нелюбители не трогали, потому что видели цивильную грудную обвязку.

С тех пор, если условия позволяли, мы всегда путешествовали вместе. Ни с одним человеком я бы не смогла достичь такого устойчивого консенсуса. Сэнди проехал со мной много тысяч километров автостопом, причём с ним меня подвозили лучше, чем без. И окрас у него для голосования самый подходящий, и глаза – КОТОфоты. Несколько лет я красила волосы под его песочно-рыжую масть.

Путешествовать коту очень нравилось. Когда я собирала рюкзак, он норовил улечься сверху и мурлыкал. Так на рюкзаке всегда и ездил, пешком ходить не любил. Иногда даже самостоятельно засовывал лапы в свою обвязку, предвкушая удовольствие. В дороге я его к рюкзаку пристёгивала на всякий случай, а в больших лагерях прикрепляла к обвязке записку с информацией о нашей стоянке и телефоном, с просьбой раньше указанного времени не звонить – а то в роуминге я в трубу вылечу. От людей домашний зверь далеко не уходил, но по населёнке гулял свободно, и часто перед сброской приходилось его искать.

Если я не брала Сэнди с собой – не всегда ведь это возможно – он обижался. Долго не хотел со мной общаться, мог и снарягу «пометить», если её вовремя не спрятать. Он ведь полноценный кот, не кастрированный. Конечно, проблема котят меня занимала изначально. Я хотела сделать так, чтобы наши звери занимались безопасным сексом, как и мы. На дворе ведь XXI век. Знакомые ветеринары все говорили, что перерезать семявыводящие протоки коту можно, но это чревато раком. Лучше кошке трубы перевязать. Правда, они могут развязаться – ну ничего, родит. И чтобы снизить риск опухолей, это лучше сделать не сразу, а пару раз дать ей родить. На том и порешили.

У Сэнди открылись удивительные акушерские способности. То, что он сидел рядом, как примерный отец, и успокаивал жену перед родами, уже необычно, но что было дальше! Кот помогал матери рожать: облизывал новорождённых и вытягивал плаценты за пуповину. Случай в науке не описанный! Поначалу я испугалась, что он хочет съесть котёнка, но не вмешалась, а только внимательно наблюдала и фотографировала. Ел он плаценты, на пару с матерью. Они ей нужны, но у уникального акушера я отбирать награду не стала. Вторые роды кот принимал так же.

Сэнди трижды имел детей, два раза от жены и раз от любовницы. Его специально приглашали к старой деве, чтобы улучшить ей характер. Дети его тоже путешественники: из девяти детей четверо автостопщиков. Одна дочь уехала в Европу (со всеми необходимыми документами), другая в Магнитогорск, третья в Питер, четвертая потерялась в районе Селигера. А сыновья почему-то получились домоседами, в маму.

С мамой, правда, не совсем так. Она в подъезде нашлась, в него же однажды и убежала, когда я была в Америке. Ей тогда ещё и года не исполнилось. Мне из дома писали письма и об этом сообщили. Я сокрушалась, но из другого полушария ничего ж не сделаешь. А она сделала мне подарок на день рождения! Я позвонила домой, чтобы выслушать поздравления, а мне и говорят: сегодня нашлась кошка! Сидит себе в подъезде, как в первый раз. Блох не принесла, не забеременела.

Но у папы в Люблино она потерялась уже окончательно. Вместе с двумя своими детьми. Как можно допустить такое раздолбайство – я не понимаю. Папин начальник-собутыльник пытался мне врать, выгораживая папу – неумело, как все алкаши – за что схлопотал от меня пощёчину. Но поимке котов это никак не способствовало. Вот тогда брошенный кошкин муж стал метить всё подряд и орать.

Думаю, Грейси с её характером не пропадёт. А вот сыновья были домашние и избалованные, за них страшно.

 

 

 

АКТИВНЫЙ СПАСКОНЕЦ

 

Жизнь Сэнди была интересной и насыщенной. Любому коту такой жизни пожелаю. А характер у него был похож на мой: флегматичный, но решительный. Поэтому путешествия ему нравились и не напрягали. Однажды в походе после долгой непогоды выбрались мы сушиться. Сидим вокруг костра, от всех пар валит. Подходит кот – а от него пар не идёт. Подумали мы и решили: это потому, что он, в отличие от нас, ничем не парится.

Новый 2000-й год я встречала без людей – сбылась мечта идиота – в компании своего кота. До этого я многократно хотела провести Новый год без людей, но всякий раз мне делали предложение, от которого я не могла отказаться. И в этот раз зазвали в Торжок на дачу, но мы с котом опоздали на «собаку» в Тверь, а соответственно, и в Торжок. Стопом от Лихославля уехать не удалось:

все праздновали.

Потусовались на вокзале в Лихославле. Продавщица в киоске приманивала кота сосиской: очень хотела, чтобы он ей рекламу делал. Следующая «собака», последняя, прибывала в Торжок без десяти двенадцать. Где искать наших, я понятия не имела.

Новый год мы встретили на пустынных улицах старинного русского городка. Стоял лёгкий морозец, падал пушистый снежок, изо всех окон били куранты, похожие на колокольный звон. Мечта! Кот угрелся у меня за пазухой. А потом жители высыпали на улицы, бабахали петардами, наливали мне шампанское. Мы вышли на главную площадь с огромной ёлкой, где горожане благодарили кота, символ прошедшего года, за всё хорошее, что он им принёс.

Ближе к утру мы оба подзамёрзли, а вписываться к нетрезвым аборигенам не хотелось. Я нашла относительно тёплый чердак без замка, постелила там пенку, и мы с Сэнди грели друг друга в спальнике. А наутро пришли на вокзал к отправлению первой электрички. Я рассудила, что кто-то из наших будет уже сбрасываться и скажет мне адрес дачи. Так и вышло, и два последующих дня мы продолжали праздновать в компании физтехов и двух кошек-сестёр с общим именем Кабуки.

Говорят, как встретишь Новый год, так его и проведёшь. У меня почему-то не так. Я бы с удовольствием провела год в путешествиях с котом и без людей, но получилось немного иначе.

Как-то ездили мы с физтехом Денисом Рожковым к родственникам его приятеля в Псков, кота брали с собой. На обратном пути заглянули в Пушкинские горы – ну, чтобы два раза не ездить. Так там словосочетание «кот учёный» мы слышали раз пятьдесят!

Был у  нас водный поход по Северному Кавказу с автобусом сопровождения. Между реками Кубанью и Зеленчуком мы заехали на рынок за свежей зеленью, и там кот потерялся, недосмотрели. Всех торговцев опросили – не видели. Сходили мы Зеленчук, перед Аксаутом снова на этот рынок завернули – торговцы нашли кота! Привязали его перед павильоном за грудную обвязку какой-то верёвочкой и ждали нас. Выкатили нам изрядный счёт: якобы кот разбил три десятка яиц, съел кило мяса, покусал окорок… «Три порции шашлыка. Четыре. Выбросила в пропасть». Золотой кот получился. Но ребята в команде оказались с сильным чувством корпоративности: раскидали мой счёт на всех. Спасибо им.

Ещё не раз бывало, терялся Сэнди где-нибудь в населёнке, местные его находили и просили бакшиш. Давала, что ж поделать. За такого кота не жалко.

Хищником он был настоящим. На люблинской квартире они с сыном на пару замочили двух голубей на балконе. Сначала одного, через полгода другого. Не съели, только растерзали. Приходит папа с работы – весь пол в кровище и перьях.

Однажды на «промежуточной» квартире Сэнди вылетел из окна. Квартира была на третьем этаже, а на уровне второго козырёк большого магазина. Я услышала внизу вопли мальчишек: «Лови рыжего кота!» и обнаружила, что ловят моего. Оказалось, он забрался в открытое окно к соседям снизу, загнал под диван местного кота и домогался к его кошке!

Я спустила из окна верёвку с сидушкой для промальпа, пристегнув к ней поводок со шлейкой. Соседские пацаны отловили нашего ухажёра, вдоволь погоняв его по крыше, с горем пополам надели на него шлейку и привязали к сидушке, а я втащила конструкцию в окно.

Сэнди раза три бывал под землёй, в каменоломнях по имени Сьяны. И прекрасно себя чувствовал, если только весь свет не выключали. Боязно, когда нет ни фотончика для чувствительных кошачьих глаз. Однажды физтехам приспичило затащить в Сьяны велики: по штрекам кататься. На входе есть Журнал, куда все записываются, и мы записали кота и три велосипеда. Шедшие следом думали, что это шутка, пока не увидели своими глазами.

На воде Сэнди тоже бывал. Ходил в байдарке по спокойной реке, в распашной лодке по озеру. А на КОТОмаране только на берегу сидел: не брать же его в пороги. Если был стационарный лагерь, там кошак и тусовался, охотился на мелких зверьков и по чужим кострам шакалил. Только бывало это нечасто, потому что походы обычно такие, что детей и зверей с собой не поведёшь.

Нет, на серьёзный сплав я зверя не возьму никогда. Себя бы спасти, ежели что, какой уж тут кот. Хотя коллеги предлагали ему спасжилет сделать из пластиковой бутылки и хвост в горлышко пропустить. Говорили, что из него получится хороший гребец, потому что как минимум две техники – зацеп и подтяг – он знает инстинктивно.

А самая прогрессивная идея была – использовать кота в качестве активного спасконца. Его бросаешь, а он когтями цепляется. К счастью, применять эту идею не практике никто не решился.

И не решится уже. Сэнди выпал с балкона пятого этажа и потерялся, когда я была в Китае. До этого он уже пару раз летал с балкона – за голубями и за кошками, но я тут же развешивала по району объявы, и кота находили. Причём вознаграждение принципиально не брали, но я отдаривала книжками. А пока меня не было, никто его не искал. Надеюсь, такой самостоятельный и умный кот не погиб. Может, подобрал его кто.

Когда я рассказала общим знакомым, что Сэнди, вероятно, пошёл по бабам и не вернулся, мужики философски заметили:

- Да, с нами такое бывает.

 

 

 

КРЫСИНОЕ ЛЕКАРСТВО

 

Однажды семейство Казанцевых на съёмной квартире завело крысу. Хотели кошку, но хозяева не разрешали, а крыса в клетке не заметна. Потом их с квартиры попросили, и крысу временно вписали ко мне. Временное, как обычно, оказалось постоянным.

Крысик прожил у меня с полгода, а потом у него выросла опухоль на шее. Это вообще часто бывает у домашних крыс. У нас на кафедре фармакологии даже ходили слухи, что специально выводят линии декоративных крыс с повышенной склонностью к опухолям, чтобы они умирали быстрее, и увеличивалась выручка зоомагазинов. Уж не знаю, правда или байка.

Казанцевы спонсировали лечение. Ткани огромной опухоли вовсю отмирали, и ветеринарша проделала в ней дырку, выковыряла содержимое насколько можно и прописала «Ируксол» – эта мазь содержит ферменты для очищения ран от омертвевших тканей и микробов. Крыс всё равно долго не прожил, а «Ируксол» остался. И пригодился в ближайшем походе.

На серьёзной реке Чулышман мелкие травмы получали практически все. Андрей Богатов как-то повредил палец на ноге и долго не обращался за помощью, потому что боялся врачей. Это вечная беда мужчин: смерть на поле брани их не страшит, а визит к доктору повергает в ужас. Когда боль вынудила его произвести замену в команде катамарана, он таки пришёл к нашим двум врачам, нервно повторяя: «Ненавижу докторишек!» Я заложила ему в ранку «Ируксол», ехидно заметив, что им лечили и не вылечили крысу. На удивление пациента, нога стала быстро заживать. А он-то ожидал страшной экзекуции! Через день Богатов уже уселся на катамаран, охотно приходил на перевязки и хвалил крысиное лекарство.

 

 

 

ДРУГАЯ СЕМЕЙНАЯ ПАРА

 

            Когда я вернулась из Китая и обнаружила, что Сэнди потерялся, мне стало очень не хватать компаньона для путешествий. Как-то я сходила на концерт группы «Белая Гвардия». Вопросы музыкантам задавали разные, в том числе дурацкие: «Любите ли вы животных? Нужен ли вам хомяк?» На это Зоя Ященко ответила, что готова обменяться на котёнка: вчера у неё родила кошка.

            После концерта я с толпой неформалов пошла за кулисы за афишами. «Белая Гвардия», как и многие, практикует выдачу проходок на следующий концерт за расклейку 20-30 афиш. Каждого записывают, указывают место, где клеить. Зимой можно клеить прямо на воду, быстро и удобно, расходов никаких, а музыкантам польза. Заодно я сказала:

            - Если у кого-то из ваших котят откроется охота к перемене мест, я с удовольствием его возьму.

            Сказала и забыла. А через полтора месяца мне звонит муж Зои Дима Баулин:

            - Забирай уже котёнка.

            На выбор предоставили двух рыжих котиков. Я долго думала и выбрала тормоза-философа. И не пожалела.

            После Китая мне захотелось дать коту навороченное имя. В переводе оно означало Маленький господин Пушистый Жёлтый Кот, в сокращении Хуан Сяо Мао – нормальное китайское имя, а для краткости просто Хуан. Потому что он на самом деле жёлтый, а рыжий – это другой цвет.

            Рос он в люблинской квартире, оставшейся от папы. Там жил Сэндин сын Эрни, он и научил котёнка пользоваться ванной в качестве туалета. При папе по-другому не получалось: ванна была единственным местом, которое он хоть иногда убирал. Мне это тоже нравилось: убирать легко и не надо морочиться наполнителем для лотка.

Потом я купила квартиру в Измайлове, и Хуан переехал туда, а Эрни остался. У него в голове была неисправность: страшно боялся выходить из дома, при попытке выноса истерил. Однажды, когда люблинские квартиранты просили забрать кота, мы только заговорили о том, чтобы его вынести, а он уже забился под ванну. Как понял? Назвала я его в честь одного русского из Силиконовой долины – это к которому я через полконтинента свистела, чтобы по-русски поговорить, а он никак не мог починить свою машину, и автостопом один ехать не хотел. Он же упомянут в названии рассказа про органайзер. Ему я написала:

 «Про не последнюю роль: у папы живёт кот Эрни, младший сын путешественника Сэнди. У него выражение лица в детстве на тебя сильно похоже было, сейчас меньше похоже. Он тоже любознательный, во все дырки затычка, но выходить из дома стремается…»

Ответ был: «А по поводу выходить из дома, я сделаю вид, что прикола не понял».

Хуана я в первый раз взяла на природу, когда ему тоже исполнилось полгода. Просто раньше взрослую шлейку не наденешь. Начали с пикника, коту понравилось. А в следующие выходные он уже заделался крутым водником: ходил реку Мсту. С нами была пара байдарок, он и в них покатался. А участок с гордым названием Большой Порог преодолел на плоту, у меня за пазухой. Со страху понаделал мне когтями дырочек в брызговухе.

            Позже Хуан сопровождал меня в недалеких, но многочисленных поездках по Подмосковью и соседним областям, но до Сэнди ему, конечно, далеко. Был он также на концерте «Белой Гвардии» в ЦДХ, нелегально проехав в рюкзаке. Лежал на бархатном красном кресле, лениво слушая знакомую с детства музыку, и только от аплодисментов нервно вздрагивал. После концерта я унесла его за кулисы общаться. Весь состав умилялся: «Яськин сын! У, какой вымахал!»

            Но экстремальную специализацию Хуан выбрал себе сам. Он стал бейс-джампером: прыгнул с 16-го этажа, планируя на своей пушистой шерсти. Сломал одну подвздошную кость, но пришлось выводить из шока. Выжил, чувствует себя прекрасно, но с тех пор пока больше не путешествовал: я увлеклась фестивальной торговлей, таскаю на себе тяжёлые книги, и 5-кг котище – уже обуза…

            Решила я, что Хуану одному оставаться дома грустно, да и вообще негоже мужчине быть одиноким. Тут коллега по фестивальной торговле Гиля из наукограда Пущино на Оке сказала, что у подруги котята на выданье. Съездила я в гости к Гиле – когда бы ещё собралась – и привезла кошечку. Тоже жёлтую, с красивыми мраморными разводами по бокам. Окрас обоих зверей я не выбирала, а получилось гармонично.

Кошка тоже получила необычное имя Кисмет. В словаре написано: «кисмет – в исламе – неизбежность, предопределение, полная предрешённость Аллахом всех событий в мире и судеб людей». Короче, судьба, femme fatale. Выросла не то чтобы роковая женщина, но киса с характером. Вредным таким, ещё хуже моего. Мы с ней часто мерялись характерами: кто настоит на своём – с переменным успехом. Потом она стала спокойнее – я, соответственно, тоже.

Дети у них получались в масть: все жёлтые. А пристройкой их занимался в основном мой муж Юра, который к тому времени завёлся у меня в доме. Меня котята больше радовали, а его больше напрягали – вот он и прилагал усилия. Пристроил всех через Интернет, кроме одной кошечки, уехавшей в деревню к Серёге Рамстору.

Юра поступал с кошкой проще: не настаивал, а ставил перед фактом. И потом рассказывал знакомым:

- У нас не кошка, а мастер ушу. Сажусь я на свой стул, а она на нём лежит. Когда касаюсь стула, кошки там уже нет.

Не знаю, сколько повторов потребовалось для обучения, но ни повреждений у кошки, ни царапин на мужниной заднице я не наблюдала. Видимо, неотвратимость надвигающейся задницы животное осознало сразу.

А Хуан восхищал Юру буддистским отношением к жизни. Если этому коту причиняли какой-то дискомфорт, он не пытался изменить ситуацию, а по-настоящему спокойно ждал, пока она изменится сама. Рано или поздно неизбежно дожидался.

Хоть Хуан и перестал совершать дальние путешествия, а Кисмет не путешествовала вообще, но на одном месте им не усиделось. Как-то я пустила к себе пожить семью бездомных корейцев, а у одной кореянки оказалась аллергия на кошек, и мы с котами пару месяцев кочевали по впискам, где я и писала эту книгу. Это отдельная прикольная история. Наверно, и в глубокой старости я не перестану искать на свою… голову приключений. И совсем необязательно ездить за ними куда-то далеко – приключения рядом, надо только не прятаться от них.

 

 

КОМПЬЮТЕРЫ НЕ КАКАЮТ

 

            Сэнди и Грейси делали детей два раза. Хуан и Кисмет – тоже два раза. Детей от первой пары я раздавала не всех: нравились они нам, жалко было отдавать. Тогда у нас в трёхкомнатной квартире снимали комнату двое «голубых». Тот, который «жена», мой институтский одногруппник, любил всех котов, а «муж», компьютерщик, от их количества напрягался. «Жена» Вовка объяснял это так:

            - Это мы с тобой, медики, к физиологии относимся просто. А компьютеры не какают.

            Логично, но меня такое отношение всё равно удивляло и продолжает удивлять. Как будто люди сами не животные, сами никогда не какают. Ладно, воду в унитазе за собой спускают (почти) все, но дома свои загаживает множество «разумных» так, как ни одна кошка не станет. Часто мне кажется, что человек произошёл не от обезьяны, а от свиньи. Большинство животных гораздо чистоплотнее большинства людей. Есть, конечно, исключения в обеих группах.

            Не говоря уже о том, что в переносном смысле компьютеры ещё как гадят. А люди – тем более: совершают подлости, на которые животные не способны по определению.

            Но вот у меня завёлся муж-компьютерщик, и его тоже напрягает кошачья физиология… Тут мне крыть нечем: его чистоплотность превышает мою. Но в целом несправедливость остаётся.

 

 

 

КОТ-ЙОГ И ДРУГИЕ ВПИСЧИКИ

 

            Есть у нас в тусовке востоколюб Антон Зинченко, он вечно то продаёт элитный чай, то открывает клуб любителей кундалини-йоги или цигуна, и уже сам стал похож на индуса, даже без тюрбана. Однажды он позвонил мне с просьбой вписать кота. Община йогов снимала многокомнатную квартиру, а тут вдруг квартиру собрались продавать. Йоги рассосались по впискам и временным комнатам, но у них был кот, которого нигде не принимали.

            Мой муж Юра только-только оправился от раздачи котят, а тут новая напасть. При всех его уникальных позитивных качествах есть у него дефект воспитания: не любит домашних животных. Но делать нечего: «любишь меня – люби и мою собаку». Кота вписали.

            Он оказался длинным и чрезвычайно тощим, как и подобает йогу. И ходил на задних лапах. Правда, не всегда. А питался хлебом! Девушка, которая его принесла, выдала нам туалетную кювету с клочком газеты, миску для еды… и белую горбушку. Положила в миску – и кот половину отъел.

            Ну, мы такого аскетизма не допускали и йога испортили. Всех котов кормили одинаковой едой. Сначала ел один пришелец: пока наши рычали и шипели, он деловито лопал из их мисок. Наши повозмущались, а потом притерпелись.

            Так к нему и прилипла кличка Чужой. Он действительно напоминал пришельца, принявшего облик земного кота.

            Забрали йога через месяц. За это время он ничуть не поправился и ходить на задних лапах не перестал.

            Потом я ещё вписывала котов на передержку. Полтора месяца жил ангорский кот Маркиз, очевидно породистый, но тоже почему-то тощий. Ему хозяин поставлял дорогущую еду – а ели её втроём. Голос у Маркиза напоминал несмазанную дверь. Ходил кот по квартире и скрипел. При каждом визите хозяин загружал меня киношными обывательскими проблемами – ну, такими, как в сериалах показывают, а в нашей жизни не бывает. Иногда у меня создаётся впечатление, что мы с собеседниками живём в разных измерениях, в параллельных мирах.

            Тётя Катя вписывала своего кота Рыжика на месяц. Так у нас был Союз Рыжих. Наши коты всегда поначалу шипели и рычали, особенно вредина Кисмет, а потом привыкали. Коты-самцы иногда устраивали концерты и чуток дрались, но до криминала не доходило, только клочья шерсти приходилось с пола собирать. Никто из котов не промахивался мимо туалета и не метил специально. Хотя разовые эксцессы, правду сказать, при первом знакомстве бывали. То ли везёт мне на чистоплотных кошек, то ли другие люди воспитывать их не умеют. И ни от кого из вписчиков наша кошка не рожала, хотя все они были полноценными котами. Просто не было у неё в это время течки, такая вот верность.

 

 

 

ГОЛОСА

 

            Муж Юра любил эксперименты. За что он мне и понравился. Однажды Юра специально для наших зверей нашёл в своей фонотеке песню под названием Cat Love, или Cat Song, что-то вроде этого. Песня как песня, только вступлением к ней идут голоса кошек – классический мартовский концерт.

            Наши коты моментально вздыбили шерсть и прижали уши. У Кисмет на спине встал гребень, как ирокез у панка, а хвост распушился, как ёршик для посуды. Она тут же съездила по морде Хуану: такая у неё реакция на стресс. Стоило в первый раз включить пылесос или стиральную машину, или принести в дом другого кота – она первым делом била мужа, видимо, за непорядок в доме. Голоса прекратились, но звери возбуждённо бегали по дому, запрыгивали всюду, ища источник безобразия и угрожающе вопя уже самостоятельно.

            Минут через двадцать они успокоились, тогда экспериментатор снова включил запись. История в точности повторилась, только без мордобоя. Звук исходил из колонок, но наши коты почему-то решили, что враг заходит в окно, и с воинственным видом обосновались на подоконнике.

            В третий раз реакция была гораздо слабее, но была.

            А вот попробуйте сами – как себя поведут ваши кошки? А собаки?

 

 

ДЕВЯТЬ ЖИЗНЕЙ

 

            Говорят, у кошек девять жизней. Наш Хуан, несомненно, израсходовал две.

            Первый раз был у него в полтора года. Квартира у меня на 16-м этаже: я люблю жить «в космосе», а ближе к земле чувствую себя приплюснутой. Кот ходил по балкону и иногда сидел на парапете, но я полагала, что у него хватает ума оценивать высоту. Оказалось, нет. Соседи снизу голубей прикармливали, может быть, дело в этом.

            В это время на балконе курил мужик. Сам спихнуть кота он не мог – любит их очень. Говорил потом, что услышал только «мяв!», огляделся и увидел, как кот летит. На пушистом своём мехе планирует. А приземлился с таким громким звуком, что ожидал мужик красную лепёшку.

            Заходит он в кухню и говорит спокойно так, но глаза большие:

            - Кот упал.

            - Чего?!

            - Кот упал, говорю, с балкона. И побежал.

            - Чего ты гонишь, так не шутят!!

            - Я и не шучу, иди посмотри.

            Бегу на балкон – правда, кот внизу, но от балкона уже далеко, улететь так невозможно. От ветеринаров я слышала примету: если кошка после падения останется на месте – не выживет, а уйдёт или хотя бы уползёт – выживет.

            Оставила мужика вызывать ветеринарную скорую, сама вихрем в лифт. Хуан выглядел совершенно целым, никакой крови, только перепуганным и перепачканным в земле. На участочке под балконами бабушки сажали цветочки, кот прилетел на вспаханную землю. Может, это его и спасло.

            Ощупала его: хребет цел, лапами двигает, хвостом мотает. Взяла очень осторожно, принесла домой. От шока кот всё пытался куда-то убежать или запрыгнуть. Задние лапы двигались странно, я не могла понять, есть ли перелом. Я удерживала и гладила Хуана, пока скорая ехала по пробкам. В запарке мужик наш выспросил первый попавшийся телефон по 09, эта клиника оказалась на другом конце Москвы. По телефону нам посоветовали дать коту кордиамин и назвали пару кровоостанавливающих препаратов (времена хлористого кальция, слава Богу, прошли) на всякий случай. Внутреннее кровотечение явно было, но слабое. Мужик метнулся в аптеку, залили кордиамина коту и хлопнули сами.

            Врач вколол что-то сильно седативное, расслабленного кота прощупал и перелом нашёл. Увёз его с собой в стационар – наблюдать последствия шока. В опустевшей квартире мы очень нервничали.

            Через сутки я приехала к ним в клинику. Рентген показал перелом одной подвздошной кости – это в тазу такая косточка, у людей на неё приходится поясной ремень рюкзака. Вот это крылышко и отломилось. Как он ухитрился на бок прилететь – лапы все целы. Предлагали операцию, но предупреждали, что остеосинтез – штука тяжёлая, а кошки наркоз вообще плохо переносят. Я решила: пусть лучше остаётся хромым.

            При мне сделали коту паранефральную блокаду – это укол новокаина в околопочечную клетчатку, чтобы не вырабатывались стрессорные гормоны, и боль снижает тоже. Действует неделю. Врач измерил глазом Хуаново тело и молниеносно – тык, тык – кот даже не дёрнулся. После чего прочёл убедительную лекцию на тему «не пытайтесь повторить это самостоятельно». В самом деле, выглядит очень просто, а стоит довольно дорого. Видимо, многие хозяева соблазняются кажущейся простотой. Ну, мне не надо было объяснять, насколько фатально чуть-чуть промазать.

            Кота рекомендовали забрать домой и выхаживать. В общей сложности его полёт обошёлся мне в 14 тысяч. Но ведь выжил, бейс-джампер чёртов!

            Я ещё две недели делала Хуану разные уколы в холку. Удобная шкирка у кошек! А заливать лекарства в рот ему очень просто – чрезвычайно лояльный зверь. Но реальные трудности вызвало его упорное стремление посещать привычный туалет – ванну. Обычно это очень удобно для уборки, но с переломом так высоко прыгать кот не мог. Пришлось строить ему целую лестницу из табуреточек и коробочек, снаружи и внутри ванны. Когда мылись, убирали внутреннюю лестницу. Но Хуан всё равно пытался запрыгивать на привычные места в доме. Посмотрев на это, один из гостей сказал:

            - Видимо, не прыгать этот зверь не может.

            Однако смог, когда кончилась блокада. Несколько месяцев подвижность его была ограничена. Но вот что примечательно – и этот пострадавший со временем совершенно перестал хромать! Хотя никто и не надеялся. Отломок кости, по-видимому, рассосался.

            Со временем старые привычки кот восстановил и приобрёл новую: забираясь ко мне на колени, утыкаться в меня носом. Это знак доверия и благодарности. Поначалу я вспомнила «Белого Клыка» Джека Лондона и растрогалась.

           

Вторую жизнь Хуан израсходовал, когда ему было пять лет. Вернулась я в мае из Карелии – а у кота полная закупорка уретры, резко так. Песок в пузыре, хотела его по приезду ветеринару показать, но не думала, что так сурово будет. Первые симптомы всего пару месяцев тому назад появились, мы сначала удивились, с чего это он вдруг стал метить: делать на полу маленькие лужицы.

Двое суток кот не мочился совсем! Это мне сказали, когда я вернулась домой вечером. Кто может себе представить, что он чувствовал? А он мурлыкал, когда его гладили! Хотя был совершенно никакой, лежал пластом, отравленный собственными отходами. Но круглосуточную неотложку я проигнорировала, раз уж столько времени прошло, а с утра повезла Хуана на приём к однокласснице. Недавно у нас была встреча одноклассников, и я узнала, что Аня Сахарова стала ветеринаром в крутой клинике «Белый Клык» при зоопарке. Вот и пригодилась…

Аня на меня справедливо наехала за такое невнимание к животному. Катетер воткнуть не удалось, воткнули шприц и оттянули кубиков 15 кровавой мути через дырочку в правом боку. И оставили ждать операции, потому что неотложных пациентов было множество. Оперировали уже вечером, после рабочего дня. Аня звонила мне, подробно обрисовывала перспективы и тактично спрашивала, за что я готова платить, поясняя, что будет, если я этого не сделаю. Если бы человеческие врачи хоть вполовину так же чутко относились к пациентам! Она многое бесплатно сделала, но за саму операцию семь штук я отвалила хирургам.

Опасения подтвердились: в изогнутой уретре лежал огромный каменюка, который удалить было невозможно. Пришлось вырезать коту всю его мужскую систему и делать искусственную «дырочку как у девочки». Знала бы я, что болезнь так ураганно развиваться будет… Ещё боялись, как он от наркоза отойдёт при таком токсикозе. Жена-кошка в то время была на сносях, через недельку родить должна была второй раз. Такие хорошие дети у них были, а больше не будет детей.

Кот выжил. Только теперь он не кот, а некто среднего рода: как у плюшевого мишки – гладкий живот с шовчиком… Классический мужской кошмар по Фрейду. Говорят, был похож на Франкенштейна: с бритой задницей в кровоподтёках и длинным швом, с катетерами под хвостом и в лапе, в пластиковом воротнике. Кошка перепугалась, с холодильника не слезала два дня.

Недели три Хуан носил модные памперсы с дыркой для хвоста (я вырезала)  и воротник, чтобы шов не разлизал. Жена его долго не признавала, шипела и рычала. Дважды в сутки я обрабатывала страдальца всякой фигнёй, другую фигню в рот заливала. Есть ему можно было только специальный корм, один пакет Аня подарила. И ещё подарила забытую клиентами переноску для кота: раньше-то он всегда здоровым со мной ездил, на рюкзаке или за пазухой, а в больницу – в коробке. Аня категорически не брала от меня денег, даже ненужные медикаменты мне еле удалось ей впарить. Зато книги в подарок приняла.

Сидя в приёмной, я наблюдала сильные сцены. Семья из трёх человек привезла в переноске кота, упавшего с балкона. Через пять минут вышел ветеринар и очень мягко сказал:

- Вы привезли мёртвого кота. У него был разбит нос, он захлебнулся кровью очень быстро. Вы ничего не могли сделать, там все внутренние органы разбиты тоже.

Одна девушка стала рыдать, у другой слёзы полились беззвучно, мужчина с трудом сдерживался. Сотрудники клиники принесли чего-то успокоительного. А люди в приёмной выглядели виноватыми. За то, что их звери больны, но живы. Я тогда понимала, что все чувствуют: «Извините, что цел».

 В другой раз в приёмную выскочила большая чёрная собака с совершенно бессмысленными мутными глазами и болтающимися трубками, из которых капало. Она слепо тыкалась во все предметы, видно, старалась убежать от боли и страха. Весь народ опешил. Тут как раз вышла наша Аня. Увидев собаку, она моментально сгребла её в охапку – а девушка маленькая и субтильная – и понесла обратно, ровным голосом повторяя под дверями операционных:

- Кто потерял собаку?

Наш Хуан прекрасно выздоровел, шерсть отросла, стал как новый. Немного потолстел от кастрации, но не слишком. Носится за фантиками как маленький, красиво тряся пышным мехом, а потом отдувается. Как заслышит, что конфету разворачивают, прибегает и жадно следит, куда денут фантик. Берёт его в зубы и уносит, а потом уже футболит. И на пару с кошкой они такую чехарду устраивают, что любо-дорого.

Приходится ему теперь соблюдать диету и иногда пить травяной настой «Котэрвин». Про рыбу и сухой корм я спрашивала, отчего у него песок и камни завелись. Он сырую рыбу очень любит, а теперь нельзя. Но ветеринары говорят, это в гораздо большей степени наследственное.

Ещё семь жизней у Хуана осталось.

 

 

 

НЕУЯЗВИМЫЙ БОКСЁР

 

            Это не единственный известный мне случай удивительной живучести зверей. У одних наших родственников был пёс породы боксёр. Не обошлось тут без водолаза: слишком большой получился. Когда хозяева смотрели телевизор, он вставал посреди комнаты и экранировал своим телом луч от пульта. Ни на экран посмотреть, ни программу переключить. Внимания к себе требовал.

Добрейший был зверь, только один недостаток – слюнявый ужасно. Однажды на прогулке – а жили они на Пушкинской – встретили попсового певца Сергея Крылова. Тот умильно так: у-тю-тю, собачка… А собачка об него потёрлась и изобильно обслюнявила все его необъятные штаны. Чему бурно радовались все присутствующие, кроме самого Крылова.

Как-то отдыхала я с той семьёй на даче. Пёс любил бегать за мотоциклами и их облаивать. И однажды добегался. Прямо на наших глазах мотоцикл с коляской нарочно повернул, сбил пса и проехал по нему двумя колёсами!

Мы, конечно, номер запомнили. Подбегаем – а пёс на ноги встаёт. Мы с ним тут же на электричку – к ветеринару везти. Тогда я единственный раз в жизни видела билет на собаку, с надписью «живность». Пока везли, видим – прекрасно себя чувствует. Решили до утра врачей не беспокоить.

Так никаких повреждений у пса и не нашли. Только царапина на боку небольшая. Единственное последствие наезда оказалось положительным: у пострадавшего пересохло во рту. Пару недель слюни не висели. А потом, к сожалению, всё восстановилось.

 

 

 

О (НЕ)НУЖНОСТИ И (НЕ)ПРАВОМЕРНОСТИ НАСИЛИЯ

 

Это цитата из моего открытого письма о нравственности. Поэтому стиль рассказа немного другой. Но это тоже про зверей – а разве не затем современным людям нужны домашние животные, чтобы воспитывать их человечность?

 

У меня есть кошка. Она как-то повредила мордочку, образующиеся корочки её раздражают, она регулярно сдирает их лапой, болячка не заживает. Я надела кошке пластиковый воротник, чтобы она не дотягивалась до раны. Кошка почему-то очень тяжело переносит это ограничение. Уже несколько дней она крайне несчастна, часами сидит сгорбившись, уставившись в стену, трясёт головой и снова сидит. У неё понизился статус: кот её прогоняет от вкусной еды, а раньше она прогоняла его. Она не может ориентироваться в пространстве, т.к. зажаты усы и уши: задевает о предметы, не прыгает, а карабкается, не определяет источник звука. Кроме того, не может нормально мыться.

Имею ли я право безучастно наблюдать, как наносит себе вред существо, не понимающее этого? Уточнение: зависимое от меня существо, за которое я взяла на себя ответственность? С другой стороны. Имею ли я право решать за неё, что для неё лучше? Имею ли я право считать, что я умнее её и лучше знаю, что для неё лучше? Имею ли я право применять насилие к тому, кто заведомо слабее и зависим от меня?

Некоторые подобными вопросами не задаются вообще. Человек – венец творения, и дело в шляпе, совесть спокойна. Родители лучше знают, что нужно детям, Я лучше знаю, что нужно ТЕБЕ, ..., арийская нация правит миром.            

Подавляющее большинство в ситуациях нравственного выбора беспокоится, но беспокоиться не любит и прикрывается богатым арсеналом психологических защит, от общепринятых стереотипов до тяжёлой брони. Так жить получается ничуть не легче: глюки вылазят – чем позже, тем страшнее и запутаннее.

Такие как я задаются этими вопросами постоянно, в каждой ситуации выбора. Вслух это не проговаривается, снаружи мы часто выглядим уверенными в себе экстремистами, но внутри постоянно производим осознанный выбор и перепроверяем его правильность. Как в старом анекдоте про нервный срыв у сортировщика апельсинов: «Доктор, вы не понимаете! Мне каждую секунду приходится принимать решения, решения, решения!!!»

Upd. Воротник кошке не помог, она снова разодрала морду, когда его сняли. Обратились к ветеринару, поставили диагноз: аллергия фиг знает на что. Может, на условно-патогенную флору в ушах, может, на залётную блоху, а может, на еду. А рана инфицирована. Теперь мы вдвоём вливаем кошке антибиотики в рот и в уши. Насильно, и ещё как. Не надо применять к ней насилия, а, гуманные вы наши венцы творения?

И ещё апдейт истории про кошку. Я уезжала по работе на пару дней, а курс антибиотиков прерывать, как известно, нельзя, и дозировку соблюдать нужно. Мужу слабо в одиночку заливать лекарство кошке в рот. Такую же дозу одновременно получал и более лояльный кот: у него рецидив мочекаменной болезни. Мы поэкспериментировали с разведением в молоке. Поначалу получилось, но потом кошка стала плохо пить такое молоко, а у кота открылся понос. Муж подумал головой – и попробовал поливать антибиотиком мягкий «Вискас». Съедают на ура, надо только следить, чтобы он у неё не отбирал остатки. Когда я вернулась, муж совершенно справедливо обвинил меня в излишней склонности к насилию. Только есть нюанс: он это придумал совсем не потому, что такой противник насилия, а потому что ему влом напрягаться и не хочется быть исцарапанным…

Кошка выглядит почти здоровой, даже непривычно смотреть на чистую мордочку. Только на шее остались расчёсы, но они заживают. Протирка хлоргексидином не напрягает никого. А вот кошка стала залезать ко мне, своей мучительнице, на грудь и оглушительно мурлыкать, чего не делала с детства.

Как же всё это, связанное с насилием, неоднозначно! А выбор каждый раз делать надо.

 

 

 

СОБАКИ, КОТОРЫЕ МЕНЯ КУСАЛИ

 

            Традиционные психологи считают, что покусы собаками оставляют травмы на всю жизнь, в сознании и в подсознании. Причём остаётся страх не только перед собаками, но и перед какими-то связанными с ними качествами: если собака была, к примеру, чёрная и лохматая, человек всю жизнь будет бояться чёрного и лохматого. Я знаю людей, которые из-за детских травм боятся машин, лошадей, даже кошек.

            А я почему-то совсем не боюсь собак, хотя меня пару раз кусали весьма серьёзные псы – кавказские овчарки.

 

            На правом плече у меня шрам 11-летней давности. Возила я своего кота Сэнди в Лосево – это такое местечко в Лен.области рядом с Карелией, где на речке Вуоксе в конце июня проходят соревнования по технике водного туризма. Я кувыркалась в воде, а кот тусовался по лагерям: туристов приезжает несколько тысяч, всегда и угостят, и погладят, и поиграют. А сколько кругом интересностей для исследования! Кормом для кота я никогда не заморачивалась. Только время от времени опрашивала население: где недавно видели рыжего кота в жёлтой грудной обвязке? Однажды даже на другом берегу видели – перешёл по железнодорожному мосту!

            Когда приходило время сброски, Сэнди вечно терялся. Видно, чувствовал, что все собираются, кайф скоро кончится, и ныкался. Вот и тут подевался куда-то. Хожу, спрашиваю: видели, но давно. Покрутилась вокруг участков местных жителей: никого не видать, спросить не у кого. Зашла в незапертую калитку, оглядываюсь. И тут из-за угла вылетает кавказец. Дождался, пока я на длину цепи подойду, и выскочил. Молча повалил меня, обозначил на плече укус. Мог бы кость перекусить, если бы хотел, но он только обозначил. Я на карачках отползаю, отползаю к калитке. Покинула территорию, встала. Тогда пёс назидательно сказал «гав!», повернулся и с достоинством удалился в будку.

            Прекрасно воспитанный пёс, отличный сторож. Ничего лишнего. Я восхитилась, а не испугалась. Утёрла кровь и пошла дальше кота искать. Уже волнуясь: не порвали ли его такие псы между делом. Вроде, не должны при хорошей дрессировке. Ну, и нашла его скоро, паразита.

            До Питера нас подвёз начальник тур.магазина «Терра» Павел Левдик. Он обеспокоился, не стоит ли мне сделать уколы от бешенства. А я не обеспокоилась: правильный пёс, территорию охранял, какое бешенство? Никуда не пошла и ничем не заболела.

            Приезжая в Лосево в следующие годы, я видела этого кавказца за забором и здоровалась с ним. А в соседних дворах появились его дети, они облаивали прохожих по молодости лет. Пусть размножаются, хорошие охранники.

 

            Другой случай был зимой пару лет назад. Я курьером работала: удобная работа, в любой момент можно бросить и уехать, а потом опять наняться. На какой-то заводской территории ищу адрес, нигде ничего не написано. Вижу пристройку для охраны, иду туда. Территория вокруг пристройки огорожена с трёх сторон низким заборчиком, а с четвёртой стороны не огорожена. Я захожу оттуда, как раз тропинка есть. Из двери выходит тётка с собачьей миской – и у неё на лице отражается ужас:

            - Уходите назад! Скорее!

            Пока я соображала, из будки так же молниеносно вылетел аналогичный кавказец. Я успела сделать пару шагов назад, пёс набежал, совершил несколько кусательных движений в области моего живота, но тут я уже отпятилась на длину цепи. Пёс бесновался и лаял, но достать больше не мог.

            Тётка страшно перепугалась: сначала за мою жизнь, а потом за то, что я могу в суд подать. Территория-то с одной стороны не огорожена, и таблички про собаку нет. Вместо того чтобы самой пугаться, я тётку успокаивала. Собака права, работу свою выполняла. Куртку чуток порвала – так это уже старая куртка. А ещё прокусила мобильник в кармане. Стекло лопнуло, но экран остался цел – это я сразу проверила. Так я с тех пор и не удосужилась заменить переднюю панельку. Хожу и всем показываю: вот телефон, который собачка покусала, а могла бы покусать меня.

            А адрес доставки мне тётка-охранница подсказала верно.

 

НРАВОУЧИТЕЛЬНАЯ КОДА

 

            Были у нашей семьи знакомые с хозяйством, которое сейчас назвали бы фермерским. Куры, гуси, свиньи, козы и, вроде бы, даже корова. И кот Пушок.

            Рассказали они моим родителям, а те мне, что однажды выдал их пятилетний сынок:

            - А мы к ноябрьским Пушка забьём?

            - Что ты, нет!

            - А когда, к Новому году?

            - Нет-нет, совсем не будем забивать Пушка.

            - Как не будем? А зачем мы тогда его кормим?

            Ну, не обвинять же мальчика в жестокости. Он ведь с младенчества видел, как поступают с животными и почему. Вот кому стоит задуматься о воспитании примером, так это родителям.

            А в самом деле, почему «цивилизованным» людям такая мысль кажется дикой? Кота на шапку – жестоко, а бифштексы жрать – не жестоко? Лицемерно ли резать крыс ради науки, а их родственников холить и лелеять в качестве домашних любимцев?

            Из науки-то я ушла не в последнюю очередь по этой причине.

 

ноябрь – декабрь 2010

 

 


Отзывы и пожелания пишите на [email protected]

Вы находитесь в разделе "Творчество Татьяны КОЗЫРЕВОЙ" на сайте АВП.
Книга 2010-го года "Девушка на обочине". Приобрести бумажную книгу, скачать
ZIP-архив с документом .DOC
16,3 МБ, скачать архив в формте .PDF 12,6 МБ (PDF)